Пора Познакомиться. Книга 2. Молодость (СИ) - Страница 70

Вот такие разные общения того времени, столкновения с разнообразной средой и образом жизни, а главное накопление впечатлений и понимание окружающего мира уже по другому. С этих пор пойдёт моё увлечение авторской песней и собирание её по крохам, где только можно.

У меня образуется большая подборка кассет разных авторов, писанная, переписанная в разных источниках. Потом и магнитофон сломается и плёнки зажуются, но это будет потом.

За всеми описаниями перипетий забыла написать о весьма существенном;как наше самомнение, внушённое нам чувство повышенной ответственности могут повлиять на многое в нашей жизни в том числе на нашу профессию.

4 апреля, когда уже все мои сотрудники были на местах, дату запомнила оттого, что это повторялось три года подряд, я заболела. Возможно это была реакция организма на перенапряжение и все потрясения, но ночью я проснулась от резкой боли в ноге.

Сгоряча подскочила с кровати, наступила на ноги, чтобы дойти до выключателя и рухнула со всей дури на пол, от невозможной боли. На грохот падения выбежала мама и включила свет.

Морщась от боли я кое-как села и уставилась на ногу, собираясь понять, что меня так мучит. Боль была дёргающая, как от нарыва и режущая одновременно.

На правой ноге, третий палец был красный, словно варёный рак и невероятно растолстевший, так, будто его надули изнутри. Он раздвинул в стороны соседние пальцы. Я не могла понять, что это. Мама помогла мне подняться и допрыгать до кровати, наступать на ногу было невыносимо.

Мы с ней стали гадать, что могло случиться. Незадолго, за полгода до этого, сестра сломала ногу и она у неё также тогда покраснела и отекла. Мама предположила, что во сне я каким-то образом просунула пальцы между прутьев кровати, а потом возможно сломала палец. Я тоже другого варианта не видела.

Было пять часов утра, ложиться спать дальше не было смысла, на какой-то час и я решила досидеть.

Ногу дёргало нешуточно, но ныть и жаловаться я не привыкла и сказала маме что всё в порядке.

Я наложила на палец подобие шинки и перемотала бинтом, потом доберусь до врача, решила про себя, но сначала мне нужно на работу, сдать ключи от почты и кладовой. Как же на работе могли обойтись без меня, полагала я, ведь это самые горячие дни, дни переводов, а значит мне необходимо работать. Ну совсем, как в песне, внушённое ,раньше думай о Родине, а потом о себе, действовало крепко.

И я стала потихоньку готовится к работе, резонно решив, что выдвигаться мне нужно раньше, чтобы успеть доковылять до автобуса. К тому же нужно было сообразить, что обувать и тут оказалось, что ничего на эту ногу не налезает. И как быть?

Обуви подходящей у меня нет, мамины или Надины мне не годятся, у них 36 размер, а у меня лыжи 38- го.

Но я упорно хотела попасть на работу,энтузиазм распирал.

И в конце концов придумала. Взяла зимние сапоги, вместо весенних. Они были без каблука. Ничего если промокну, думала я, подсохнут, главное дойти.

Нужно было видеть эту дурочку ковыляющую на работу в сапоге на одной ноге и втором, привязанном к больной ноге бечёвкой, хорошо что льняной, а не бумажной, иначе я ушла бы не дальше двора.

Вышла на полчаса раньше обычного, полагая , что часа мне с головкой хватит. Как бы не так, я ковыляла со скоростью черепахи из анекдота, которую послали за водкой. И уже на подходе к заветному углу, увидела, что автобус заурчал, испуганная решила побежать и тут же запнулась за еле видимый, вмёрзший в грязь и лёд сучок и рухнула в грязь со всей высоты.

Водитель заметил меня и ждал, пока я встану и доберусь. Я вползла в автобус в жалком, мокром и грязном виде, а работники Газпрома дружно ахнули, что с тобой, на тебе лица нет, ты вся красная.

Я ответила, что всё в порядке, просто покраснела от стыда, что упала, и автобус поехал.

В глазах у меня плавал туман, временами я словно выпадала из реальности и ногу дёргало всё сильнее. На углу своего здания, я вышла из автобуса и побрела ко входу, а они с жалостью смотрели мне вслед.

Когда я вошла внутрь , начальник ,при виде меня, вскрикнула:

-Вера, что случилось!?

-Да, я кажется палец сломала на ноге, вон раздулся весь.

-Что-то не верится мне, что это перелом, ну-ка-обратилась она к Гале, сбегай в медпункт, принеси градусник.

Когда измерили температуру, у меня оказалось 40'1.

Не может это быть переломом, от переломов температура не поднимается и Лида вызвала скорую. А я плавала в тумане, плохо осознавая где я и что со мной. Главное ключи достать я не забыла.

Меня доставили в больницу, вне очереди к хирургу, но хирург, посмотрев на мой палец, заявил-к ревматологу.

Ревматолог объявил диагноз артрозо-артрит, назначил курс лечения и велел отправляться домой.

Больница на Ногинке, до дому нормальным шагом, без больных ног и температуры добираться 45 минут, а в таком состоянии? Да ещё плохо соображая? Я выползла в коридор, приладила свой сапог и тут сомлела. Так и застыла в полусогнутом положении.

Очнулась от шума вокруг меня и того, что кто-то меня поддерживает в сидячей позе, а не полулежачей.

Шумели и возмущались больные, как так можно бросить человека беспомощного, без заботы, заставляя его добираться домой пешком. Их усилия принесли успех.

Скоро меня уже грузили в машину, на которой участковый врач, должна была ехать по вызовам. Они решили меня отвезти, главврач распорядился. Меня не только довезли до дому, но по дороге заехали в аптеку и взяли лекарства, которые тут же в машине и впихнули в меня. А потом довели до дома, помогли раздеться и уложили в кровать. Видимо лекарства стали действовать и я провалилась в сон.

Две недели эта дрянь кочевала с пальца на палец по обеим ногам. Один палец затухал, второй набухал и так все десять.

Все эти дни я лежала с задранной вверх, сначала одной, потом другой ногой, чтобы не так пульсировала боль, а в туалет скакала на лыжных палках, вспоминая при этом парня с костылями, над которым, когда-то глупо пошутила.

Как только ноги утихли, тоже самое пошло на пальцы рук. Но тут уже я плюнула на всё и пошла на работу. Я не понимала какие последствия это будет иметь. Главное температура выше 38 не поднимается, значит жить можно, таблеток наглоталась и на амбразуру.

Конечно на работе были рады, что я вышла, но работать на аппарате я могла только здоровыми пальцами, больные не слушались и буквы не пробивали.

Если раньше я работала вслепую, то есть не глядя на клавиатуру, всеми десятью пальцами, то теперь мне приходилось смотреть, так как непривычные пальчики не хотели занимать чужое место.

В итоге в работе зрячей участвовали только наиболее сильные пальцы , а это снижение скорости и сбой программы внутри тебя, то есть ты сбиваешь пальцы с привычных мест. Глупая, я считала, что когда всё пройдёт, то и мой навык вернётся, оказалось не так.

Скорость я набрала, но рабочими остались только по три пальца, остальные напрочь отказались выполнять свою задачу и лепили ошибки. Так до конца своей работы на телеграфе, до 83-го года я работала с большой скоростью, но зряче и тремя пальцами, тем более что в последующие годы ровно в это же время, воспаление возобновлялось, правда на ногах больше не было, а вот руки страдали.