Пора Познакомиться. Книга 2. Молодость (СИ) - Страница 63

Что интересно, я раньше и не думала, что знаю так много колыбельных песен, а в нужный момент они все вдруг повылезли из памяти и дочка очень любила, чтобы я лежала рядом с ней, гладила её по ручке и тихо пела, а она вскоре начинала сладко посапывать носиком.

После я вставала и уходила в свою кухонку. Мама ложилась с ней рядом, она даже не просыпалась до утра. А тут вдруг, она крепко спала, мы сидели с мамой на кухне, Надя гуляла с подружками, брат уже тоже уснул.

Мы занимались своими делами, мама вышивала, я читала материал для завтрашних занятий на курсах,как вдруг из комнаты раздался жуткий вопль. Мы с мамой обе подхватились и бросились в комнату в испуге.

Иришка с широкого открытыми, но явно ничего не видящими глазищами, стремительно металась по дивану, от одного конца до другого,натыкаясь с одной стороны на стену, с другой на кресло и жутко кричала. Мы пытались её остановить, прижать к себе, успокоить, но она отбивалась с невероятной силой, словно это были не мы, а жуткие создания и не умолкала.

Мама начала плакать, а я крепко схватила её за плечики и принялась энергично встряхивать и громко звать её по имени. И дозвалась, глазки её прояснились, она наконец-то очнулась и увидев меня, крепко охватила за шею с громкими рыданиями. В то время, когда она металась, она одновременно писалась. Такого не было никогда.

Я обняла её, пошла помыла, переодела, села с закутанной на колени и стала укачивать, а мама переменила кровать. Я тихонько спрашивала её, кто тебя напугал? И она ответила "волк".

Когда она снова уснула и мы с мамой успокоились, я сказала:

-Нужно узнать в саду,отчего это случилось, кто так напугал ребёнка". И мама подтвердила, что обязательно нужно.

В понедельник утром её должна была вести в сад мама и она сказала, что непременно сходит к Клавдии Петровне, заведующей. С этого дня эта сцена начала повторяться каждую ночь. Ничего не помогало, даже если я будила и высаживала её на горшок, всё равно, через полчаса-час, сцена снова повторялась.

И привести её в себя можно было только тем способом, которым воспользовалась я первый раз.

Скажу сразу ни врач невропатолог, выписывавший ей успокоительное, ни другие врачи, к кому мы обращались не смогли помочь. Всё кончилось также внезапно, как началось спустя год с небольшим, уже в Москве. Она попала во сне ручонкой на розетку, розетки были сделаны возле пола и сшибла крышку, её ударило током, был жуткий ожог, но оказалось, что он перебил те приступы раз и навсегда. Но это я забежала вперёд.

А в детском саду, после разговора с заведующей, обещавшей маме выяснить, что и как случилось, заведующая разобралась очень быстро.

После разговора с воспитательницей, о самочувствии и поведении детей, Клавдия Петровна выяснила, что один из мальчиков стал вести себя необычно, начал дрожать, плакать и забиваться в углы, чего раньше с ним не было.

Одна девочка ,как только в сказке упоминается про волка , начинает громко и безутешно плакать и кричать, не надо про волка. А Ирочка просто стала уходить ото всех, когда группа садилась читать. Заведующая поняла, что дело нечисто и осталась в саду допоздна, никого не предупредив. И вот, что она выяснила.

Одна из ночных нянечек взяла за правило, погасив в спальне у детишек свет, даже ночник, а также погасив свет в самой группе, садиться у дверей спальни и слушать.

Дети, есть дети, уснуть сами, то есть выключиться, как игрушка они сразу не могут, обязательно поговорят или пошалят.

Вместо того, чтобы посидеть с ними, рассказать сказку или почитать, она в полной темноте приоткрывала дверь в спальню и начинала выть"- Ууууууу, волк идёт, уууу, он вас всех съест, ууууу, непослушные дети...." И вполне естественно, что напуганные воем и темнотой, особенно впечатлительные нервные детишки получили нервный срыв.

Клавдия Петровна сразу же отстранила её от работы. В эту ночь она так и не ушла домой, сидела с детишками в спальне и наблюдала за ними. У тех детишек страх проявлялся днём, а у Иришки приступ снова случился ночью. Днём она видимо контролировала себя и не хотела показывать страха.

В итоге воспитательницу уволили, а на её место взяли нормальную женщину. Странно, но прежняя не была пустоголовой девчонкой, ничего не понимающей в психике ребёнка, а была воспитателем с большим стажем и опытом, поэтому ожидать от неё такого было невозможно, но факт, остаётся фактом.

А дочка ещё очень долго боялась темноты.

Глава 42. Трудное бремя.

А потом ЧП произошло у меня на работе. Первой, как всегда заболела начальник почты и мы остались втроём. Теперь мне пришлось садиться к окну приёма бандеролей, помимо основной работы, а Лида села на переводы.

Так как у меня работа всегда в руках кипела, то я вполне успевала всё переделать, как вдруг, вслед за начальником, свалилась наша почтальон Раечка. У неё была та же болезнь, шишки на ногах, что и у моей мамы, когда-то, но она во-время не пошла на операцию, а сейчас в преддверии весны у неё так обострились боли, что она не смогла ходить. Её положили в больницу и ей предстояла операция.

Значит она выбыла надолго. Теперь к основной работе, у нас прибавилась обязанность, по разноске корреспонденции. И мы с Лидой по очереди, через день, нагружали на себя сумку и шли на участок, в то время, как вторая оставалась выполнять весь объём работы.

Это было тяжело, но не смертельно.

А к концу третьей недели такого напряжения, свалилась Лида, у неё случился инсульт, микроинсульт, но от этого не легче.

Я приехала на работу утром, открыла почту и стала ждать Лиду.

Приняла пришедшую с газетами и письмами машину, рассортировала и проштемпелевала письма, расфальцевала газеты. Уже стали подходить заводские клиенты, но приступить к приёму корреспонденции от них я не могла. Ключи от сейфа с квитанционными книжками были у Лиды, а её всё не было.

Потом прибежала соседская девочка от неё ,принесла мне ключи и записку. Записку написала её мама, так как Лида писать не могла.

Так я осталась одна, положение было тяжёлым и я позвонила Трубицыной, ведь я не являлась материально ответственным лицом и не имела права распоряжаться кассой .

Трубицина ответила, что на данный момент никого свободных работников у неё нет, поэтому она сейчас издаёт приказ, что временно обязанности начальника почты, а соответственно и все остальные, но это в приказ не войдёт, возлагаются на меня, а она поищет и потом пришлёт мне кого-нибудь в помощь.

Так я нежданно-негаданно оказалась на должности начальника себе самой с горой работы на плечах.

Заводские приходили, загружали весь барьер своими отправлениями, бандеролями, телеграммами, письмами ценными или заказными, в то время как стояла очередь ещё и на отправку переводов. Я постепенно всё это принимала и оформляла, в конце дня они заходили за квитанциями и расплачивались за отправления.

Между тем мне нужно было ещё принять машину с посылками, расписать и пометить их, выложить на стеллажи, выписать и разложить по ячейкам извещения, выдать почту экспедиторам воинских частей, оформить газеты и письма на ходку, чтобы потом их разносить, передавать телеграммы по аппарату и принимать поступающие.