Поминальная свеча - Страница 18
Изменить размер шрифта:
КУБАРИ
Войны ушедшие года
Давно сменились хрупким миром.
Я счастлив тем, что был тогда
Политруком и командиром.
В строю — бессменно, начеку.
Ведь запад полыхал пожаром.
А здесь, с востока, на Читу
Нам самурай грозил ударом.
Матчасть орудий. Стрельб накал.
Походы в степь. Тренаж в артпарке.
С нас даже в стужу пот стекал,
Как словно бы при банной парке.
Еще не ведая всех бед
И не мечтая о погонах
Я отработал трудный хлеб
На батарейных полигонах.
Потом настал и мой черед,
И вместе с новыми друзьями
Я шел к Победе, и мой взвод
Свой путь прокладывал с боями.
Был дух бойцов необорим,
Мы все преграды одолели.
Недаром, значит, кубари
В моих петлицах пламенели.
МОЖАЙСКАЯ ОСЕНЬ
Посвящается подвигу бойцов и командиров 82–й Халхингольской мотострелковой дивизии (позже — 3–я мотострелковая гвардейская Краснознаменная), переброшенной из Монголии в грозные дни октября 1941 года и с ходу вступившей в бой с немецко — фашистскими захватчиками на Можайском направлении и затем погнавшей гитлеровцев на запад.
И снова осень. В позолоте
Леса можайские окрест.
И дни уже на укороте,
Задумчив поздний благовест.
Пройди полями — сеткой дождик
Заткал туманный небосвод.
Пройди, пока еще на пожнях
Снега поземка не метет.
Здесь каждый камень, каждый холмик
С времен далекой старины
Сраженья жаркие запомнил
За жизнь и честь родной страны.
Отсюда гнали в лихолетье
Наполеоновских вояк.
Минуло более столетья —
И снова повторилось так.
Сюда в суровом сорок первом
Шагнула Гитлера орда.
Куда ни глянь — на юг, на север —
Пылали наши города.
Когда Отчизна в бой позвала,
Нужны ли громкие слова?
Все — от бойца до генерала —
Мы знали — за спиной Москва.
И насмерть встали под столицей
Моей дивизии полки.
От Нары гнали подлых фрицев
Кадровики — сибиряки.
К Бородину их на подмогу
Сибирь направила. Скорей!
Бойцы несли с собой в дорогу
Благословенье матерей.
С курьерской скоростью летели
К Москве составы, как могли.
Семь тысяч верст сплошной метели
От Керулена пролегли.
Их ждали тут на поле снежном,
Надежды возлагали все,
Чтобы щитом дивизий свежих
Прикрыть Можайское шоссе.
И в уставное нарушенье —
Война устав писала свой —
Минуя сосредоточенье,
Полки бросались с ходу в бой.
Навстречу танкам, самолетам
И морю шквального огня.
Казалось, дрогнет здесь пехота
И вспыхнет пламенем броня.
Взрывались бомбы и гранаты
И грохотало все вокруг.
— Назад ни шагу! — так солдатам
— Сказал отважный политрук.
Рубеж дивизия держала,
Как несгибаемый колосс,
Героев доблестных рождая,
В раскатах тех военных гроз.
Над Подмосковьем в исступленье
Мела железная пурга.
Но день пришел. И в наступленье
Пошли бойцы, громя врага.
Можайск и Дорохово взяты!
Отбито вновь Бородино!
И имя той победы свято
И жить в веках ей суждено.
Там, пробивая путь солдатам,
Шел сквозь огонь и дым крутой
Дивизион «сорокопяток» —
Семья и дом военный мой.
Бойцы под свист и рев шрапнели
Катили пушки на руках,
В упор расстреливая цели
И превращая танки в прах.
И где‑то в их строю шагая
В метели сквозь огонь и лед
Врага разил, не уставая,
Мой бывший боевой расчет.
Не счесть, пожалуй, сколько хлопцев
В жестоких схватках полегло,
Чтобы сияло нынче солнце
И все живое расцвело.
На той земле, на том пределе
Гвардейский высветлился знак
Что завоеван в ратном деле,
В огне стремительных атак.
И хоть потом встречала Прага
И был поверженный Берлин,
Родной дивизии отвага
С можайских началась равнин.
Давно пожары погасили.
Округа та — живой музей.
Я здесь прочту ряды фамилий
Бойцов дивизии своей.
На постаментах обелисков
И в документах наградных.
И вновь далекое мне близко
И те места родней родных…
И оттого в волненье стоя,
Я здесь колени преклоню,
Отдам дань памяти героям
И почесть Вечному огню.
КЕРЧЕНСКАЯ ПЕРЕПРАВА
Быль
Плавит солнце Керченский пролив,
Порт Кавказ его волну седлает
И размеренно нетороплив,
В Керчь свои паромы отправляет.
В наш паром ударила волна…
Мой земляк задумчиво мне молвил:
— Я сейчас иные времена
— И другую переправу вспомнил.
…Шла война, второй военный год.
Май хмелел. В Крыму — садов цветенье.
Но не до весенних тех красот
Было фронтовому поколенью.
Землю сотрясал орудий гром,
Дым пожарищ затуманил дали.
Под густым губительным огнем
Наши части с боем отступали.
Отбиваясь, отходили вспять
К берегу скалистому, обрывам.
За спиной легла пролива гладь,
Вспененная гущею разрывов.
А когда уже настал предел
Волею военного приказа
Те, кто в тяжкой битве уцелел,
Отходили к берегам Кавказа.
На рыбачьих лодках, катерах,
Даже на любой доске плавучей!
Сквозь огонь, опасности и страх
Добирались до Чушки зыбучей.
В это время, жертвуя собой,
Прикрывая арьергард пехотный,
Полк зенитный принял трудный бой
И под Керчью славно поработал.
Но и сам жестоко пострадал
И теперь лишь пулеметным взводом
На мысу скалистом прикрывал
Путь красноармейского отхода.
Лейтенант, кубанец молодой,
С уцелевшей горсткой побратимов
Слал из ДШК свинцовый рой
Во врага в упор, неотвратимо.
Пятачок земли объял озноб,
Жарко людям, жарко пулеметам.
Бьют стволы горячие взахлеб
По ревущим в небе самолетам.
В море рухнул «Юнкере» и другой,
Но уже летит волна вторая,
А герои продолжают бой,
Свой рубеж врагу не уступая.
Цепи автоматчиков с гряды
На бойцов в атаку устремились.
И от этой бешеной орды
Воины — зенитчики отбились.
К вечеру в строю — лишь пять бойцов,
Уцелела рация случайно.
И тогда радист в конце концов
Передал в эфир привет прощальный.
На тот зов откликнувшись, к мыску
Прилетел У-2 и сбросил фалы,
Чтобы по волне на их вису
Смельчаки пролив перепахали.
Пятеро отважных молодцов
На лихом буксире плыли,
Били волны хмурые в лицо,
Тьма ночная скрадывала мили.
На Чушке их встретили друзья,
Медсанбат и чарка фронтовая.
А потом военная стезя
Их вела, боями закаляя.
…Может быть, придется вам когда
Плыть паромом этим же маршрутом
Вы окиньте взглядом берега,
Подвиг тот представьте на минуту.