Поместье потерянных грез - Страница 21

— Но из того, что вы рассказали, Камилла совсем не производит впечатление человека, способного вот так просто встать и уйти, — заметила я.

— Я тоже готов был поклясться, что она на это не способна. С другой стороны, у нее могли быть какие-то свои причины. Я попытаюсь еще раз отыскать ее след в Нью-Йорке. В общем, сделаю все возможное.

— Еве бы это очень помогло, я уверена, — сказала я почти умоляюще.

— Обещаю вам это, мисс Вингейт. Ну, а как вам работа здесь?

— На первый взгляд, очень многообещающее место. Если бы мне удалось вернуть Еву в нормальное состояние, сделать ее опять той здоровой, привлекательной девушкой, какой она была, — знаете, я бы могла считать, что кое-что сделала в жизни.

— Да, наверное, вы правы. Ну, а как остальные? Вы со всеми в этом доме ладите?

— Странный вопрос, я бы сказала.

— Не более странный, чем ваш вопрос о Камилле.

Я была немного сконфужена.

— Вообще-то вы правы… Знаете, я подумала: а может быть, кто-нибудь поручил вам расспросить меня.

— Нет, даю вам слово. Мне в самом деле любопытно услышать ваше мнение о некоторых домочадцах. Интересно, совпадает ли оно с моим. Вот, например, миссис Кэртис, на мой взгляд, просто цепляется за спокойную обеспеченную жизнь в этом доме, и крепко цепляется, надо сказать. Ее дочь Сьюзан — симпатичная девушка, но была бы еще симпатичнее, если бы вышла из-под влияния матери. Миссис ван Дорн представляет собой тип железной женщины: твердой рукой управляет и этим имением, и прочей собственностью, не забывая о своем положении. Мистер ван Дорн — очень интеллигентный человек; работать у него — истинное удовольствие. Уллис… вот он для меня пока темная лошадка. Он, похоже, считает себя будущим великим ученым. На самом же деле все его занятия в лаборатории — лишь удобный повод не заниматься настоящей работой. Он просто обыкновенный бездельник. Вот вам мое мнение.

— Я с ним почти полностью согласна. Скажите, а вы знали Еву до того, как она заболела?

Он улыбнулся почти нежной улыбкой.

— Ева для меня была идеалом женщины. Она была само совершенство, такая добрая, мягкая. В ней было какое-то особое очарование простоты, теплоты, любви ко всему, что ее окружало. Если бы она не была дочерью босса, я бы давно уже начал ухаживать за ней… и сделал бы все, чтобы ее завоевать.

— Благодарю вас, мистер Тайлер, — сказала я. — Ну, мне пора возвращаться к своим обязанностям. Надеюсь, вы меня извините. Хочу только еще сказать напоследок, что ваше мнение о Еве полностью совпадает с моим. Всего доброго, сэр.

Он галантно открыл передо мной дверь. Я пошла к себе наверх, он же направился в кабинет.

Ева все еще лежала в постели. Никто и не подумал о том, чтобы поднять ее. Я захлопотала, готовя ее к визиту Ника. Новость о предстоящем событии я сообщила ей сразу же, надеясь, что это поднимет ей настроение.

— Знаешь, Ева, твой отец пригласил доктора Рисби в качестве лечащего врача для тебя, так что теперь он может приходить сюда так часто, как сочтет нужным, и делать для тебя все, что потребуется. Я знаю точно — он именно тот человек, который сможет тебе помочь. И знаешь… хочу поведать тебе свой маленький секрет: я влюблена в него. Хотя что же это я, глупая?! Мы ведь совершенно бессовестно целовались у тебя на глазах, так что ты, наверное, уже сама обо всем догадалась, да?

Честное слово, мне показалось, будто я заметила какое-то подобие улыбки, промелькнувшей на ее губах. Скорее всего, впрочем; я просто принимала желаемое за действительное.

Я умыла ее, расчесала волосы, одела — на сегодня я выбрала голубое платье — и усадила в кресло, ждать визита.

— А еще, знаешь, я сегодня разговаривала с мистером Роландом Тайлером. Очень приятный молодой человек. Ты бы только слышала, как он говорил о тебе. Знаешь, — но это строго между нами, — по-моему, он влюблен в тебя, только не хочет в этом признаться, потому что работает на твоего отца. Я решила, что тебе следует об этом знать. Может быть, у тебя уже есть собственное мнение на этот счет, и когда ты поправишься, будешь знать наверняка, как тебе вести себя с ним. Вот погоди, однажды, если будешь умницей, я тебе расскажу все, что он о тебе говорил.

Господи, как же мне было жаль ее, эту прелестную девушку, которая сидела передо мной почти как неодушевленный предмет, не реагируя ни на одно мое слово. И все же я была рада, что рассказала ей о Тайлере. Возможно, это отложится у нее в мозгу и даст ей пищу для более радостных размышлений.

Подъехал экипаж… Я кинулась к окну — да, это был Ник. Он буквально выскочил из коляски и бегом взбежал на крыльцо. На этот раз кто-то даже потрудился открыть для него главные ворота.

— Доктор Рисби приехал, — объявила я для Евы. — Я сейчас пойду вниз; он, наверное, сначала поговорит с твоим отцом, а потом мы вместе поднимемся сюда. А знаешь, Ева, милая, ты просто прекрасно выглядишь, Нику очень понравится. И вообще, ты такая хорошенькая для того, чтобы проторчать всю оставшуюся жизнь в этом кресле! Нет, мы этого не допустим! Ты встанешь, и очень скоро. Ну, извини меня, я скоро вернусь.

Я сбежала вниз как раз вовремя: мистер ван Дорн встретил Ника, они пожали друг другу руки. Затем мистер ван Дорн пригласил нас в кабинет.

— Мисс Вингейт, будьте так любезны, закройте дверь, — сказал он.

Я повиновалась. Потом вернулась и села рядом с Ником. Мистер ван Дорн некоторое время открыто рассматривал его. Потом коротко кивнул.

— Доктор, — начал он, — честно говоря, я несколько сражен вашей молодостью. Но, с другой стороны, можно считать, что это скорее достоинство, чем недостаток. Мисс Вингейт сообщила, что вы уже воспользовались возможностью осмотреть мою дочь.

— Нет, сэр, — ответил Ник. — Это не было осмотром в полном смысле слова. Она ведь не моя пациентка. Я просто воспользовался возможностью немного понаблюдать за ней, вот и все.

— Понятно, — сказал мистер ван Дорн. — И вы действительно считаете, что она может поправиться?

— Уверен в этом, сэр.

— Вы знаете, что другие врачи так не считают?

— Да, сэр. Дело в том, что исследование человеческого мозга — совершенно новая область в медицине. Большинство врачей даже не пытаются заниматься этим. Я в отличие от них считаю, что многие человеческие недуги вызваны состоянием центральной нервной системы.

— В данный момент меня интересует только состояние моей дочери. Что вы об этом можете сказать?

— Ну, во-первых, это особый вид помешательства, который известен уже довольно давно. Поясню: вот, скажем, вы, я, мисс Вингейт — мы нормальные люди; это значит, что в нашем мозгу имеется определенная логика восприятия, к которой он приспособлен. Я бы даже сказал, существует определенная гармония. У Евы же эта гармония нарушена; какая-то часть ее мозга функционирует лишь в ограниченной степени, другая не функционирует вообще. Этим и вызвана ее болезнь.

— Безумие, молодой человек. Не болезнь, а безумие. Называйте вещи своими именами.

— Хорошо, пусть будет так — безумие. Но это излечимо. Это состояние могло быть вызвано самыми различными, однако вполне конкретными причинами — например, тяжкой утратой, — что, видимо, исключается; какой-нибудь чисто материальной потерей — тоже не подходит; или шоком, чем-то, что могло привести ее в ужас, — это единственное, что у нас остается. И это самое очевидное.

— Но моя дочь не переживала никакого шока, — сказал мистер ван Дорн. — Во всяком случае, мне об этом ничего не известно.

— Если можно, расскажите, пожалуйста, подробнее, как и когда у нее это началось и где были вы в это время.

— Мы с женой были за границей, в Англии. Там получили известие, что Ева серьезно заболела. Вернулись с первым же пароходом и застали ее вот в таком состоянии. Она не говорила ни слова, ни на что не реагировала… просто застыла в полной неподвижности. Это было ужасно. Поначалу у меня от этого были кошмары по ночам.

— В психиатрии это называется кататоническим состоянием, — сказал Ник. — В какой-то степени это похоже на смерть. Евин мозг отказывается воспринимать определенную информацию, но достичь этого может, лишь закрывшись от всякой информации вообще. Он отключается от всех внешних событий.