Полураспад СССР. Как развалили сверхдержаву - Страница 25

На этой демократической конституционной базе мы и пришли к власти в России в ходе работы Первого съезда народных депутатов. Интересно и то обстоятельство, что союзные власти, в том числе и сам Горбачев, пытались противодействовать избранию Ельцина Председателем Верховного Совета России, но при этом они не выходили «за рамки приличия». Уже действовала демократия, введенная самим Горбачевым, – вот в чем состоял глубокий смысл горбачевского прорыва в демократию – отныне даже он, всесильный генсек ЦК КПСС и первый президент СССР, не мог так просто действовать, игнорируя закон, инициатором которого он и явился.

Всего депутатов съезда было 1034 человека. Съезд, согласно новой горбачевской конституции, обладал всей полнотой власти на территории Российской Федерации. Он не был постоянным органом, собирался один раз в год. Его также мог созывать Верховный Совет на внеочередной съезд – если возникали сложные обстоятельства, которые мог рассматривать исключительно высший орган власти в стране. Съезду надлежало избрать Верховный Совет в качестве Парламента Российской Республики. Верховный Совет, по предложению Председателя, избираемого съездом, формировал правительство России. Таким образом, выборы Председателя Верховного Совета были решающим актом, свидетельствующим о том, кому принадлежит власть в Российской Федерации.

Поэтому на Первом съезде народных депутатов, который проходил в мае – июне 1990 г., разгорелась сильнейшая борьба вокруг поста Председателя. Мы, демократы, предложили Ельцина, коммунисты выдвинули своего секретаря ЦК Компартии Полозкова. Поддержка Ельцина среди депутатов не была абсолютной даже в Москве. Дело в том, что два года, когда Ельцин был первым секретарем московского городского комитета КПСС и обладал абсолютной властью в Москве, он мало что сделал полезного для горожан. Люди, несомненно, ценили в нем то, что он открыто критиковал ЦК КПСС и Горбачева, по большей части – в силу новизны и необычности такой открытой критики, но они не были готовы безоговорочно его поддержать. Поэтому среди депутатов, избранных в Москве и Московской области, было много тех, кто решил поддержать не Ельцина, а Полозкова.

Исход борьбы решила высокая активность, в общем, не очень большой группы депутатов – демократов и примкнувших к ним депутатов из разных избирательных округов, не связанных с центральной и местной партийной бюрократией. Мы объясняли им, что избрание Ельцина поможет им в решении социально-экономических проблем их регионов в большей мере, чем если они будут иметь дело с догматиком-коммунистом Полозковым. Это находило понимание – в провинциях надоели партаппаратчики со Старой площади, которые приезжали в «командировки» исключительно для проверок и выволочек вне связи с какой-либо конкретной помощью бедствующему населению провинций. А когда Ельцин заявил, что в случае своего избрания председателем он предложит съезду избрать своим первым заместителем представителя национальных республик – это увеличило поддержку среди депутатов, – большинство их поняло это как намек на меня – я уже тогда имел большую популярность в обществе как автор многих критических статей по экономической политике Горбачева – Рыжкова, в том числе в области ценовой политики (о чем я ранее упоминал). Большинством всего в 5 голосов Председателем Верховного Совета России был избран Ельцин (в ходе нескольких туров голосований). В ходе двух туров голосований был избран также я его первым заместителем (по настойчивой рекомендации Ельцина.)

Проиграв пост председателя, коммунисты решили не допустить меня, известного профессионального экономиста с либерально-демократическими взглядами, к руководству Верховным Советом, к тому же поддерживаемого автономиями (они уже в тот период имели определенные противоречия с областями и краями). Но, заслушав мои ответы на вопросы по самому широкому спектру общественно-экономической и общеполитической тематики, в том числе и в области отношений России и Союза СССР, съезд народных депутатов избрал меня первым заместителем председателя Верховного Совета России. Так я стал первым заместителем Ельцина и работал в этой должности до его избрания Президентом России 12 июня 1991 г.

На этом съезде была принята Декларация о суверенитете России, которая, по сути, ставила лишь одну, но серьезную задачу: передать в ведение Российской Федерации значительную часть вопросов социально-экономической политики, которые находились под юрисдикцией СССР. Но из этой Декларации пропаганда создала некое «разрушительное оружие», которое якобы «взломало» каркас СССР. Это – неправда.

Тогда же, в июле 1990 г., Верховный Совет России по предложению Ельцина избрал в качестве председателя Совета министров Ивана Силаева, крупного организатора военно-промышленного комплекса. Его заместителями стали Юрий Скоков, руководитель одного из крупнейших промышленных предприятий, а также Григорий Явлинский, который вместе с академиком С. Шаталиным разрабатывал программу экономической реформы. Отмечу, что мы все трое руководителей России – Ельцин, Силаев и я – вплоть до завершения разгрома ГКЧП в августе 1991 г., относились друг к другу с большим уважением, часто встречались в формальной и неформальной обстановке, согласовывали вопросы и позиции по наиболее важным вопросам внутренней политики, действиям и решениям.

Таким образом, итогом горбачевских демократических реформ явилось то, что в Российской Федерации впервые за 70 лет существования СССР произошла мирная демократическая революция и коммунисты, проиграв выборы, парламентским путем уступили власть беспартийной команде демократов, которые избрали руководство России во главе с Ельциным – Хасбулатовым – Силаевым.

Ельцин тяготился работой Председателя Верховного Совета, что требовало большой личной организованности, самодисциплины, хладнокровия, чтения огромного количества документов («бумаг»), в общем, скрупулезного знания дела, знания депутатов, умения общаться с ними, войти в контакт. Всего этого он был лишен начисто и прежде всего отличался малой работоспособностью и леностью, вечно жаловался на здоровье, отличался подозрительностью. Десятилетия руководящих должностей в партийной системе полностью отучили его от нормальной работы. Постоянно ввязывался в споры, делал неуместные реплики, допускал плоские шутки. Я сам большой любитель разного рода иронии, иногда шутки и пр., но у Ельцина это выглядело как-то грубо, не вызывало улыбку. Намеченная повестка заседаний Верховного Совета, когда эти заседания проводились под его председательством, никогда не выполнялась. Наши депутаты того периода – это были сложные люди, прошедшие отбор в жесткой борьбе с партийной бюрократией, образованные, опытные и самостоятельные – не видели в нем интеллектуальной и организационной силы. И хотя многие из них числились в КПСС, но по своим воззрениям это были люди разных идейных установок. Большая группа депутатов (приблизительно четвертая часть всех депутатов) состояла во фракции «коммунисты России»; почти столько же входили в «крестьянскую фракцию»; менее четверти – во фракцию «демократов», какое-то число – во фракции «республиканцев» и «христианских демократов». Фракции постоянно находились в движении – «умирали» одни, возникали другие. За исключением фракции коммунистов, какой-либо партийной дисциплины при принятии законопроектов (в ходе голосований) не существовало. Поэтому важна была позиция председательствующего на сессии (Председателя Верховного Совета или его заместителя), который смог бы убедить депутатов в необходимости принятия данного закона или иного нормативного акта. Такого дара убеждать депутатов, вызвать у них доверие к своей позиции у Ельцина не было.