Полуночный Сокол - Страница 4

– Глупый мальчишка! – прошептала Ворна.

Но она почувствовала радость, когда юный беглец проехал по мосту и галопом пронесся по лугу. Бэйн остановился перед домом и спешился. На лице играла широкая улыбка, и лучи солнца запутались в белокурых волосах.

– Надеюсь, обед готов, – проговорил он, – а то я готов сожрать лошадь!

– Глупый мальчишка! – пожурила его Ворна. – Нашел, где прятаться! Хочешь, чтобы тебя нашли охотники?

– Не беспокойся! Они отстали на многие мили и не доберутся сюда до самой ночи.

Он ухмыльнулся и завел серого мерина в амбар. Ворна вздохнула, покачала головой и пошла в дом. Она выложила на тарелку большой кусок пирога с мясом и поставила на стол. Бэйн вошел в комнату, захлопнул дверь и сел за стол. Ворна налила ему кружку воды и, присев у очага, стала ждать, пока он наестся.

В комнате было прохладно. Ворна пробормотала заклинание, и в камине появился огонь, весело лизавший сухие дрова.

– Никогда не устану смотреть, как ты колдуешь, – сказал Бэйн, поднимаясь из-за стола и присаживаясь на покрытый лошадиной шкурой стул напротив Ворны.

Женщина посмотрела на него и улыбнулась: у парня были глаза отца и красота матери.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Пока не знаю, – пожал плечами Бэйн, – но у меня есть мешок золота, подарок любимого папочки! Его доброта не знает границ!

– Он всегда был добр ко мне, – отозвалась Ворна, – но не будем спорить об этом. Я слишком тебя люблю и не хочу сердить.

– Я не могу сердиться на тебя, Ворна, – ответил Бэйн, – после матери ты – мой самый лучший друг. Вижу, Бануин уже уехал. Думаешь, он вернется?

– Зависит от того, сумеет ли он найти то, что ищет, – ответила Ворна и сильно погрустнела. Она взглянула в странные глаза Бэйна. – А еще это зависит от того, останется ли он в живых.

– Думаешь, ему грозит опасность? У тебя было видение?

– У меня много видений, но ни в одном нет ни моего сына, ни тебя. Мне кажется, любовь к вам обоим ослабляет мою колдовскую силу. Знаю только, что он едет на юг, по истерзанной войной земле, полной разрушений и насилия. А ведь ты знаешь, что он не воин, Бэйн.

– Знаю. Он… э-э-э… не очень сильный, – нескладно закончил Бэйн.

– Ты настоящий друг, – улыбнулась Ворна, – и всегда был настоящим другом.

Бэйн покраснел:

– У него всегда были из-за меня неприятности, и ты постоянно меня ругала.

Ворна покачала головой:

– Тебе никогда не нравилось, когда тебя хвалят, даже когда ты был маленьким.

Бэйн захихикал:

– Меня почти никогда не хвалили, вот я и не привык.

Он подошел к окну и распахнул ставни. Внимательно оглядывая холмы, прислушался к ударам молота, все еще доносящимся из кузницы Наннкумала.

– Бедный дедушка, – мягко сказал он, – сначала жена, потом дочь. Он столько выстрадал.

– Ты простил его? – спросила Ворна.

– Простил. Ему было непросто принять обратно опозоренную дочь. Я думаю, он в чем-то меня винил, но никогда не был жестоким. Он был даже по-своему добрым. Когда я увидел, как он рыдает на могиле матери, весь мой гнев словно улетучился. – Бэйн повернулся к Ворне и печально улыбнулся. – Трудно ненавидеть человека, который любил того, кто был тебе дорог.

– Это хороший урок, – отозвалась Ворна.

– Я не слишком способен к учению, – признался Бэйн, – могу написать свое имя и слово «конь». – Бэйн вернулся к камину и сел, откинув белокурую голову на спинку стула. – Я всегда любил эту комнату, – сказал он, – здесь так спокойно, и я чувствую себя в безопасности.

– Я знаю, о чем ты, – ответила Ворна, – эти стены хранят много воспоминаний.

Бэйн выпрямился.

– Три ночи я провел в старой пещере, чтобы сбить со следа охотников. А сколько ты живешь в этом доме?

– Двадцать пять лет.

– На четвертое утро мне показалось, что я схожу с ума. Как же ты жила совсем одна?

– Тогда я была другой – моложе, жестче.

– Именно тогда ты спасла жизнь Коннавару, – проговорил Бэйн, – я часто думал об этом, когда прятался в пещере.

– Если бы я этого не сделала, ты бы никогда не родился, – заметила Ворна. – Я никогда бы не вышла за отца Бануина, а значит, не было бы и его самого. А каким бы был мир без вас двоих?

– Скучным, – отозвался Бэйн. – Расскажи мне про Коннавара и медведя.

– А что ты хочешь знать? Эту историю знает каждый.

– Да, каждый. Но все ли в этой истории правда, Ворна? Действительно ли он сразился с медведем, чтобы спасти немощного друга? Или у него была другая причина?

– Не было никакой другой причины. Он пытался унести Риамфаду прочь от опасности, но медведь быстро приближался. Тогда он посадил друга на землю и выступил против медведя, вооруженный одним кинжалом. Он был на два года моложе, чем ты сейчас. – Ворна вздохнула. – Ты разочарован, Бэйн. Надеялся, что твой отец окажется трусом?

– Не знаю, Ворна, может быть. Куда бы я ни пошел, везде поют легенду о Коннаваре – битва против Морских Волков, победа Железных Волков над Пантерами на Когденовом поле, осада Барроу-Хилл. Великий Коннавар! Герой! Как же мог этот герой предать мою мать? Как мог оставить сына расти без родительской любви?

Ворна глубоко вздохнула:

– Может, тебе стоит спросить его?

– Может, я однажды спрошу.

Ворна почувствовала в его голосе грусть. «Ты так молод, – подумала она, – еще совсем мальчик». Но вдруг ей стало страшно.

– Что ты собираешься сделать?

– Сделать? Ничего. Собираюсь гонять охотников до полусмерти, пока они меня не поймают.

Бэйн улыбнулся, но Ворна не отступала.

– Скажи мне правду, – попросила она, – какие у тебя планы?

– У меня нет планов, Ворна, – вздохнул Бэйн. – Ты думаешь, мама и правда любила меня?

– Что ты хочешь этим сказать? Конечно же, любила. Она очень любила тебя. Что за вопрос?

– Иногда она странно смотрела на меня, а потом плакала и кричала, чтобы я убирался прочь. А однажды даже сказала, что все ее страдания – из-за меня.

– Ну, она могла сказать не подумав, – проговорила Ворна. – Она страдала не из-за тебя, Бэйн, и не из-за Коннавара. Мы все жертвы собственных пороков. Ариан не была безупречной, но она любила тебя. В этом я уверена, а ты знаешь, я не буду лгать тебе.

– Знаю, Ворна. Вчера я встретил ловчего Паракса. Король его послал, чтобы найти меня.

– Если кто-нибудь и мог найти тебя, так это Паракс.

– Да уж, – отозвался Бэйн, – хитрый старик и очень мудрый. Будущее мне предсказывал. Но мне пора. Спасибо тебе за все.

Ворне опять стало страшно. Она попыталась проникнуть в сознание Бэйна. Боль, горе, опустошенность она увидела там и еще большое желание умереть.

– Постой! – остановила его Ворна у самой двери. – Если у тебя нет определенных планов, не мог бы ты кое-что для меня сделать?

– Ты же знаешь, Ворна, я все, что угодно, для тебя сделаю.

– Найди Бануина. Поезжай с ним и охраняй его. Мне очень важно, – добавила она, – знать, что вы вместе.

Бэйн выглянул в раскрытую дверь:

– А вот и погоня! Летит, словно ветер! Мне пора.

Тут он широко улыбнулся, и Ворне стало легче – перед ней снова был прежний Бэйн, полный радости и жизни.

– Не беспокойся о Бануине, – утешил он, – я присмотрю за ним.

– Надеюсь, ты так и сделаешь, – сказала Ворна, – твое обещание греет мне душу, а теперь поезжай быстрее.

Бэйн улыбнулся и, шагнув обратно в комнату, обнял ее, приподнял и расцеловал в обе щеки.

– Будь осторожна, – попросил он, – ты одна из тех немногих в этом мире, кого я люблю.

Он осторожно поставил ее на пол.

Ворна потрепала его по щеке:

– Езжай-езжай!

Бэйн выбежал вон, а Ворна наблюдала, как он быстро погнал мерина через лужайку, перемахнул невысокий забор и галопом помчался к южным холмам.

Двадцать всадников развернули коней и пустились в погоню.

– Вам не поймать его, – негромко проговорила Ворна.

Не в первый раз Бануин останавливал гнедого мерина и оглядывался на север. Горные пики уже едва виднелись сквозь верхушки сосен. Он смотрел на манящие южные долины и понимал, что еще один подъем, и Каэр Друаг станет просто воспоминанием. Ему вдруг взгрустнулось, чему он очень удивился.