Полуночный Сокол - Страница 24

Боль стала сильней и наполнила все его мысли. Бэйн посмотрел вверх, но не увидел вершины. Он полез дальше. Руки ободрались до сухожилий и белеющих костей. Каждое новое движение вверх приносило все большие мучения. Разум уже приказывал ослабить хватку, упасть, прекратить этот мучительный подъем. Бэйн закрыл глаза и понял, что не может двигаться дальше.

– Смелее, внучек, – произнес голос Руатайна.

Бэйн пополз дальше.

На пальцах уже не осталось мягких тканей – только сухожилия и кости, клочья кожи свисали с рук, живота, бедер. Обнаженное тело горело огнем. Он еще раз остановился – его покидали последние силы. Если полезет выше, от него останутся одни клочья.

Бэйн снова услышал голос Руатайна:

– Человек, устроивший резню в доме Аппиуса, все еще жив, Бэйн. Его зовут Волтан, говорят, он владеет мечом лучше всех на свете. Я слышал, как он смеялся, заколов тебя.

Бэйн почувствовал гнев, который оказался сильнее боли. Он полез дальше, с огромным трудом преодолевая дюйм за дюймом.

Наконец юноша поднял изувеченное тело на вершину скалы. Он почувствовал, как лицо ласкает прохладный ветерок, и огляделся – он стоял на заросшей травой вершине, не больше двадцати футов в периметре.

– Горжусь тобой, внучек, – произнес голос Руатайна.

И Бэйн проснулся.

Оранус подождал, пока подъедет повозка, и сел рядом с кучером. Двое санитаров-носильщиков сидели на пустом деревянном гробу в глубине повозки. Солнце ярко светило в безоблачном небе, кучер подхлестнул двух пони, и повозка двинулась по улицам города.

– Хороший сегодня день! – сказал Оранус.

Кучер-цениец недоуменно взглянул на него, а затем кивнул. Когда повозка отъехала от дома, Оранус увидел старую ценийскую колдунью, стоящую в дверях. Он окликнул ее, но она не услышала и смешалась с тенями улицы. Громко каркнув, ворон поднялся над крышей дома и полетел к северу.

– Как ее зовут? – спросил кучера Оранус.

– Кого «ее»?

– Старуху, которая только что прошла.

– Я не видел никакой старухи, сэр.

Повозка покачнулась, съехав с единственной мощеной дороги города, и покатила по изрытому склону к дому Баруса. Оставив повозку и кучера у задней калитки, Оранус повел санитаров в дом, перешагивая через лужи крови на полу и поднимаясь по лестнице. У дверей спальни капитан караульной службы остановился, подготавливая себя к тому, что сейчас увидит тело мертвого риганта. Затем он раскрыл дверь, вошел в комнату, и застыл в изумлении. Санитары-носильщики налетели на него и тут же начали извиняться.

На кровати сидел Бэйн, бледный, но глаза его были открыты. Оранус посмотрел на зашитые раны и синяки вокруг них. Невероятно, но юноша выжил. С минуту Оранус нерешительно стоял в дверях, а потом глубоко вздохнул и приказал санитарам подождать его внизу. Затем подошел к кровати, пододвинул стул, присел рядом с Бэйном.

– Ты чуть не умер, – проговорил он, – тебе проткнули легкое.

– Значит, у вас отличный доктор, – тихо проговорил Бэйн, на шее и подбородке у него запеклась кровь.

– Наш доктор тут ни при чем. Тебя выходила старая ценийка.

– Значит, она была очень опытной. А что случилось с рыцарем, с которым я сражался? Вам удалось его задержать? Он убил Аппиуса и… его дочь.

В глазах парня мелькнули слезы.

– Я видел его, – сказал Оранус, – он Рыцарь Камня, у него был приказ казнить генерала и членов его семьи. Я ничего не мог поделать, и вчера ночью он отбыл на корабле, идущем в Гориазу.

Бэйн закрыл глаза и с минуту молчал.

– Я найду его, – пообещал он.

– Лучше забудь об этом, парень. Хватит того, что уже случилось.

Оранус снял шлем. На соседнем столике стоял кувшин и три кубка. Оранус наполнил один из них.

– Выпей, – велел он, – ты потерял много крови.

Бэйн потянулся к кубку. Тут же возникла резкая боль, он поморщился, но осушил кубок. Казалось, это действие отняло у него последние силы, и юноша упал на подушки.

– Тебе нужно восстанавливаться, – сказал Оранус, – я найду сиделку и прикажу принести еды.

– Почему ты так заботишься обо мне?

– В память о генерале, – тут же ответил Оранус, – и потому, что ты так храбро сражался, чтобы его спасти.

– Кто такой Волтан?

Оранус вздрогнул:

– Он бывший гладиатор, убил на арене сорок человек и выиграл еще сто поединков. Где ты о нем слышал?

– Во сне, – прошептал Бэйн и затих.

Оранус тихо отошел от кровати, спустился по лестнице, заплатил санитарам и приказал одному из них пойти в госпиталь за сиделкой и доктором Ралисом и привести их к Бэйну, а другому дал сребреник и велел купить на рынке хлеб, сыр, молоко и фрукты. Оранус вышел в сад и постоял под навесом, глядя на засыхающие лужи крови. Бэйна трижды ударил профессиональный убийца, и один из жутких ударов, вне всякого сомнения, пронзил легкое, а удар в спину наверняка повредил почки. Но, несмотря на это, Бэйн выжил, и раны затягивались.

Оранус и раньше слышал о кельтонских ведьмах, но считал такие рассказы байками и никогда к ним не прислушивался. И вот теперь сам столкнулся с одной из них.

Возвращаясь в дом, он прошел через кухню. Молоко в кувшине скисло, но в кладовой оставалось несколько яиц, он уже собирался развести огонь, как в передней послышались шаги. Вошли четыре женщины с ведрами и швабрами. Оранус вспомнил, что приказал убраться в доме, и вышел к ним. Все пришедшие были ценийками и молча стояли, разглядывая кровь на циновках, полу и стенах.

Увидев его, ценийки присели в реверансе.

– Кровь есть еще наверху и в дальней спальне.

Женщины жались друг к дружке и испуганно переглядывались.

– Что случилось? – спросил Оранус. – Это же только кровь, она никак вам не повредит.

– Старуха все еще здесь, сэр? – спросила одна из цениек.

– Нет, она ушла.

– Она вернется?

– Не знаю, а кто она?

Женщины молчали, переглядываясь. Старшая из них, лет пятидесяти, выступила вперед:

– Солдаты говорят, что с ней был ворон, который опустился на стену, когда она вошла в сад. Это правда, сэр?

– Да, там был ворон, они всегда слетаются на мертвечину.

Женщины заговорили на кельтонском, который Оранус знал плохо.

– Да что с вами такое? – рявкнул он. – Это была ценийская ведьма, она спасла парня, и только.

– Да, сэр, – сказала старшая ценийка, – мы пойдем работать.

Оставив их, Оранус вышел в сад дожидаться Ралиса и сиделку. Вскоре он услышал, как подъехала повозка. В сад вошли молодой армейский врач и стройная, темноволосая девушка.

Оранус поднялся.

– А где Ралис? – спросил он.

– Его задержали дома срочные дела, – ответил врач, поприветствовав Орануса, – где умирающий?

– Он не умирает, – возразил Оранус, – его вылечила ведьма.

Молодой доктор презрительно рассмеялся:

– Значит, раны оказались не такими уж и тяжелыми.

– Я сам видел его раны, – гневно заявил Оранус, – он захлебывался в крови. – Он показал на окровавленную дорожку. – Раненый лежал там.

– Да, сэр, – согласился доктор, но Оранус чувствовал, что тот просто не хочет спорить.

– Он наверху. Осмотрите его раны.

Оранус повернулся к сиделке и попросил приготовить раненому поесть.

– Вы хотите, чтобы я осталась возле него, сэр? – холодно осведомилась сиделка, на миловидном личике которой ясно читалось презрение.

– Именно так.

– Он ведь чужеземец, не так ли?

– Да, чужеземец.

– Я гражданка Камня, и вы не можете заставлять меня ухаживать за дикарями. Сегодня я останусь с ним, но, надеюсь, завтра найдут ценийскую сиделку.

Оранус знал эту девушку. Ее изгнали из Города за проституцию и вымогательство. Однако со времени приезда в Ассию она вела себя примерно, посещая храм и добровольно работая в полевом госпитале.

– Мы сделаем так, как вы хотите, – заверил ее Оранус, – я благодарен вам за помощь. Этот чужеземец смелый юноша, он был ранен, спасая двух граждан Города.

– Двух предателей, – уточнила сиделка.