Полуночный Сокол - Страница 22

– Тогда его следует обвинить в совершении преступления, вы ведь наверняка задержитесь в Ассии, чтобы присутствовать на заседании суда. Обязательно состоится второе слушание, и происходить оно будет в присутствии короля Цении, так как обвинение предъявлено его подданному. Это часть нашего договора с Ценией, как вам наверняка известно. Весь процесс займет месяц, от силы два, лорд Волтан. Все это время вы будете желанным гостем в моем доме.

Волтан весело улыбнулся:

– Люблю смелых – они становятся интересными противниками. – Он взглянул на окровавленное тело. – Он был очень смелым. – Взгляд холодных синих глаз остановился на Оранусе. – Возможно, мы еще встретимся, – пообещал он.

Волтан вложил меч в ножны и прошелся вдоль почетного караула Орануса. Дойдя до последнего солдата, он усмехнулся.

– У этого на мече ржавчина! – радостно объявил он. – Скажи спасибо, что я избавил Аппиуса от такого кошмарного зрелища. В том, что касалось состояния оружия, он был таким дотошным! – Волтан положил руку на плечо несчастного солдата. – Ты бы наверняка получил десять ударов плетью! – заявил он, затем вышел из сада, оседлал коня и ускакал прочь.

– Обыщите дом, – велел солдатам Оранус, – найдите что-нибудь, чем можно остановить кровь.

Он снял плащ, скатал и положил Бэйну под голову. Затем разрезал рубашку на его груди – Бэйн был ранен трижды: в бедро, грудь и поясницу. Самой серьезной была рана на груди, и по тому, как быстро Бэйн терял кровь, Оранус понял, что у него проткнуто легкое. Один из солдат принес из дома одежду, Оранус сделал компресс и прижал к ране на груди.

– Он не выживет, сэр, – сказал солдат.

Оранус не ответил. Темнело, и он приказал зажечь фонари. Прибыл сутулый и лысеющий доктор Ралис. Осмотрев раны, он повернулся к Оранусу.

– Я здесь почти бессилен, – признался он, – легкое проткнуто, а судя по ране на пояснице, повреждены и другие жизненно важные органы.

– Сделай, что сможешь, – велел капитан.

– Давай занесем его в дом.

Хрипло каркая, прямо над ними пролетел ворон.

Оранус вздрогнул.

– Как они чувствуют приближение смерти? – прошептал он.

– Они видят, как умирает душа, – произнес голос.

Оранус обернулся и увидел старуху. Ее лицо скрывала вуаль, костлявые плечи были покрыты тяжелой шалью крупной вязки.

– Что тебе здесь нужно?

– Я умею лечить раны, солдат. Вам лучше доверить раненого мне.

– Спасибо тебе за участие, но здесь наш собственный доктор.

Смех старухи прозвучал так холодно, что Оранус вздрогнул.

– Ваш доктор хочет уйти домой, ведь он знает, что парню осталось жить от силы час, ведь так, Ралис?

– Правда, – признался тот.

– Раз так, перенесите его в спальню, и я позабочусь о нем, пока он не умрет.

– Ты ведьма из Цении?

– У меня есть к этому… э-э-э… некоторые способности, Оранус.

– Тогда пусть будет по-твоему.

Солдаты перенесли Бэйна в спальню на первом этаже, а потом ушли, оставив его со старухой. Оранус остановился в дверях.

– Завтра я вернусь за телом, – сказал он, – нам следует быть осторожными и пресечь любую возможность заражения.

Скрытое вуалью лицо старухи повернулось к Оранусу.

– Ты правильно поступил, защитив его от Холодного Убийцы. Ты проявил смелость и теперь, возможно, обретешь покой.

– Обрести покой было бы здорово, – проговорил он.

– Ты хочешь именно этого?

– Мне хотелось бы, чтобы он выжил, – вздохнул Оранус.

Закрыв за собой дверь, он спустился по лестнице и вышел в ночной сад. Тела погружали на две повозки – на первую положили Аппиуса с дочерью, на вторую – слуг-ценийцев и погибших рыцарей. Доктор Ралис взобрался на первую повозку и сел рядом с Аппиусом и Лией. Оранус приказал караульным сопровождать первую повозку в морг.

Когда тела внесли в морг, Ралис пожелал остаться с ними.

– Он был моим генералом, – сказал он, – и великим человеком. Я подготовлю тела к погребению.

– Не подписывайся под некрологом, – предупредил Оранус, – их казнили по приказу Наладемуса.

– Я знаю.

Оранус вернулся домой. Он искренне горевал о смерти Аппиуса. Старик служил Городу верой и правдой, и Оранус не мог представить, какое преступление он должен был совершить, чтобы заслужить такую смерть. К полуночи уставший и измученный Оранус прилег на постель и приготовился к очередной ночи, полной кошмаров и ужасов. Но он спал без сновидений и впервые за многие годы проснулся, когда уже вовсю светило солнце. Оранус встал, подошел к окну и стал смотреть на зеленые холмы и видневшийся вдали лес.

– Новый день! – произнес он вслух, и только он так сказал, страхи прошлого утратили силу и рассеялись, как дымка на ветру.

Он почувствовал себя живым и свободным, и будущее, еще вчера казавшееся мрачным и призрачным, сейчас ярко сияло в лучах утреннего солнца. «Как же это случилось?» – подумал он. А потом вспомнил старуху и ее слова: «Теперь, возможно, ты обретешь покой». Посреди горя и ужаса событий, произошедших в доме Аппиуса, он не обратил внимания на ее слова. Откуда она могла знать о его страхах и мучениях?

«Она наверняка ведьма», – решил Оранус.

Бануин дождался, пока отъедут повозки с телами, а затем медленно вошел в дом. Стараясь не смотреть на окровавленные тряпки, он поднялся по лестнице в спальню на втором этаже. Открыв дверь, он услышал голос Морригу:

– Ты не достоин своего дара.

Бануин не ответил, он смотрел на мертвенно-бледное лицо друга:

– Он умер?

– Нет, он не умер, – отозвалась Морригу, – хотя его душа уже покинула израненное тело. Он должен был умереть – ему проткнули легкое и печень.

Бануин склонился над изголовьем кровати. Бэйн лежал обнаженный, раны на груди и бедре были зашиты, и сквозь стежки шва еще сочилась кровь.

– Зачем ты его спасла?

– Так захотел солдат Камня, и я не могла не исполнить его желание. Я тоже хочу задать тебе такой же вопрос. А почему ты не спас его? Он ведь твой друг?

– Что я мог сделать? Я не умею сражаться.

– Нет, не умеешь, ни в каком смысле этого слова. Зачем ты вернулся? А как же твой корабль и отъезд к величавым башням Города?

Бануин почувствовал в ее словах презрение.

– Сам не знаю, зачем я вернулся. – Он присел у изголовья и взял руку Бэйна. – Почему ты говоришь, что я мог его спасти?

– Почему ты не предупредил Аппиуса о надвигающейся опасности? Он мог бы уйти из дома вместе с дочерью и спрятаться. Они были бы живы, тогда и Бэйну не пришлось бы геройствовать ради их спасения.

– Это было видение, оно сбылось, и я не мог ничего изменить.

– Так рассуждает человек с сердцем кролика, – прошипела Морригу. – Уезжай отсюда, Бануин, беги в Камень, прячься от опасностей и невзгод! Проведи свою жалкую жизнь, изучая сочинения лучших мира сего.

Бануин попятился к двери.

– Ты такая же, как все! – со слезами на глазах прокричал он. – Тебе нравятся такие, как Бэйн, убийцы, несущие смерть. Ты терпеть не можешь тех, кто не выносит насилия и пытается жить по-другому.

Морригу повернулась к Бануину, он попытался убежать, но понял, что ему не сойти с места.

– Слабым свойственно принимать собственную слабость за добродетель, а силу других – за слабость или глупость, – мягко начала Морригу. – Несколько дней назад Бэйн рисковал собственной жизнью, чтобы вытащить лошадь из вздувшейся реки. Подумай, Бануин, – лошадь! А почему? Потому, что у него есть сердце и он переживает за других. Он не тратит время, жалуясь на несправедливость. Он просто живет. Путешествуя, ты завидовал популярности Бэйна, тому, что все тянутся к нему так, как никогда не тянулись к тебе. Тебе казалось глупым, что людей привлекает его открытая добрая улыбка. Ты не прав. Люди чувствуют, что Бэйну можно довериться, что на него можно положиться. Любому ясно, что ты печешься только о себе и тебе доверять нельзя.

Я – дух, духом порожденный и духом вскормленный. Земля тоже питается духом, без него не растут деревья и не цветут цветы. А откуда берется эта живительная энергия? От таких мужчин, как Коннавар и Руатайн, и женщин, как Ворна, Эриата и Мирия, – от людей, которые познали любовь и тепло, которые отдадут жизнь за то, во что верят.