Полуночный Сокол - Страница 16

– Говорят, что как генерал он ни в чем не уступал Джасарею.

– Никто не сравнится с Джасареем, но Бануин был хорош, – признал Аппиус, – он был лидером от Бога, и люди его обожали. Более того, он умел предугадывать ход битвы.

– Он ведь женился на какой-то рабыне, не так ли?

– На колдунье с севера.

– Непостижимо! – пробормотал Ралис. – В Городе он мог иметь власть и богатство, а вместо этого он едет в горы и женится на дикарке. Интересно почему?

– Нам никогда не узнать. А ты скучаешь по Городу? – неожиданно спросил Аппиус.

Ралис печально улыбнулся:

– А кто не скучает? Но здесь очень неплохо. Через год будут вымощены все дороги, а Макриос собирает деньги, чтобы достроить купальню. Знаю, это не так много, но по крайней мере что-то делается. Барус вернется в этом году?

Аппиус покачал головой:

– Ему было приказано ехать на запад. Мы с Лией пока присмотрим за домом и решим, остаться здесь или вернуться домой.

Их взгляды встретились, и у Ралиса хватило такта отвести глаза. Никто не приезжал в Ассию по собственной воле. Либо кончались деньги, либо дома поджидали заклятые враги.

– Как жизнь в Городе?

– Бурлит, – ответил Аппиус, не давая никаких пояснений.

– Здесь жизнь не так чтобы бурлит, генерал. Здесь нет Кровавых Монахов, люди могут говорить, что думают, и жить, как хочется.

– Звучит здорово, – заметил Аппиус, – хотя, наверное, не совсем правда.

Он встал, показывая гостю, что беседа окончена.

Ралис поклонился:

– Был очень рад увидеть вас снова, генерал. Если вашему гостю станет хуже, я к вашим услугам в любое время.

Аппиус пожал доктору руку, проводил до двери и вернулся на балкон. В саду прогуливались Лия и Бэйн. Лия казалась счастливой и беззаботной. Ее ничуть не тяготило то, что она так далеко от дома. Смех дочери еще долго звучал в его ушах.

В Ассии не было Кровавых Монахов. Пока не было.

Уже перевалило за полночь, когда в тишине раздался крик. Первым его услышал Бэйн. Он вскочил с кровати и голый влетел в соседнюю комнату, где на постели сидел Бануин и показывал на дальнюю стену. Он закричал снова. Бэйн подбежал к нему и обнял за плечи.

– Стены двигаются! – кричал Бануин.

Его бледное, взмокшее от пота лицо блестело в тусклом свете луны.

– Бэйн, за тобой гонится демон! О! Я вижу его когтистые лапы! Он пришел за тобой!

– Пусть только покажется, и я убью его! Не волнуйся и ложись спать!

– Осторожнее, Бэйн! Следи за его хвостом, он щелкает, когда демон собирается напасть!

– Я посмотрю за хвостом. А теперь сделай, как я сказал, – ложись спать!

Обессилев, Бануин опустился на кровать, глубоко вздохнул и позволил Бэйну накрыть его одеялом. Глаза его лихорадочно блестели.

– Это был не сон, Бэйн, а видение. Ты… ты шел по коридорам, а стены были живыми и извивались. У тебя был кинжал, с тобой шел мужчина постарше, и за вами охотился демон.

Бануин вздрогнул:

– Этот демон был таким быстрым и страшным!

– Знаешь, – мягко сказал Бэйн, – уж лучше бы тебе привиделась красивая девушка или даже две, которые ласкали бы меня после того, как я расправился с демоном. Ну, это не важно, а сейчас – спи!

Синие глаза Бануина закрылись, и он задышал ровнее. Бэйн поднялся, вышел в освещенный факелами коридор и наткнулся на Аппиуса в блекло-сером халате. Рядом стояла Лия.

– У него было видение, – объяснил Бэйн.

– Конечно, конечно, мы все обсудим утром, – быстро проговорил Аппиус, пытаясь заслонить наготу Бэйна от дочери.

– Что-то случилось, Аппиус? – удивился Бэйн. – Говорю же, это было просто видение, и тебя в нем не было.

– Лия! Ступай к себе в комнату! – рявкнул Аппиус.

Бэйн повернулся к ней:

– Спокойной ночи!

Лия громко рассмеялась, покачала головой и исчезла.

– Ты не одет! – строго заметил Аппиус.

– Так же, как и ты, если снять халат.

– Вот именно, если снять халат! В цивилизованном обществе не принято… демонстрировать наготу.

– Что значит «демонстрировать»? – спросил Бэйн.

– Появляться голым на людях.

– А почему?

– Почему? Потому что… э-э-э… это неприлично. Не знаю, когда появилась эта традиция, но особенно неприличным считается, когда мужчина предстает обнаженным перед невинной девушкой.

– Ты что, издеваешься надо мной? – изумился Бэйн.

– Нет, не издеваюсь, – вздохнул Аппиус. – Если появишься голым на улицах Камня – тебя арестуют и выпорют. А появишься голым перед девушкой из хорошей семьи, тебя либо повесят, либо вызовут на смертный поединок. Так что иди в свою комнату и накинь халат, который висит на двери. Мне необходим бокал-другой вина, и ты расскажешь об этом видении.

Немного позже, одетый в белый хлопковый халат до колен, Бэйн вошел в главную комнату. Аппиус налил ему вина в серебряный кубок, и они сидели на балконе, глядя на Ассию и усыпанное звездами море.

– Зачем ты идешь в Город? – спросил старый генерал.

– Я пообещал Ворне проводить Бануина. Он не может постоять за себя и притягивает неприятности, как навоз мух.

– Еще одна вещь, на которую ты должен обратить внимание, – твоя речь. Ты довольно хорошо говоришь по-тургонски, но нахватался… э-э-э… интересных выражений. В приличном обществе следует избегать выражений, связанных с естественными потребностями или половой жизнью. Житель Города никогда не встанет из-за стола, чтобы «пописать», как сделал сегодня вечером ты. Он извинится и скажет, что вернется к столу через некоторое время. Он никогда не полезет себе в штаны, почувствовав зуд в интимных местах.

– В интимных местах? – переспросил Бэйн.

– В яйцах! – рявкнул Аппиус.

– Ага, и когда разрешается их чесать?

– Когда тебя никто не видит! Они поэтому и называются интимными местами, понял?

Потягивая вино, Бэйн глубокомысленно кивнул.

– Вы очень странные люди, – сказал он. – Порабощение племен, массовые убийства и разрушение для вас в порядке вещей. Но вид мужского члена вас оскорбляет, и нельзя говорить вслух о том, что хочется писать. В этом и заключается цивилизация? Война, убийства и разрушения достойны уважения, а человеку без штанов грозит порка?

Аппиус засмеялся:

– Никогда не слышал ничего подобного! Но ты, пожалуй, прав, именно в этом и состоит сущность цивилизации – целомудрие и интересы нации превыше всего. Тут бесполезно рассуждать о плюсах и минусах. Это возведено в закон, и все обязаны подчиняться. В Камне будь очень осторожен. Бануин – другое дело, он сын известного гражданина, и я дам ему рекомендательные письма. Его-то примут, а вот за тобой, чужаком и дикарем, будут пристально следить.

– Ты считаешь меня дикарем?

– Сынок, я солдат, и встречал много таких, как ты, – воинов, немного влюбленных в смерть. Жизнь без риска для вас бессмысленна. Если вы видите пропасть, вам нужно встать на самый край и заглянуть в бездонную пустоту. Если видите дикую лошадь – ее нужно укротить, а встречаете непобедимого воина, ему обязательно нужно бросить вызов.

– Тебе ведомо многое, генерал.

– Больше, чем ты думаешь. Как же Коннавар отпустил сына в Город?

– Ты знаком с Коннаваром?

– Судьба сводила нас в Пердийских войнах и на Когденовом поле. Я достаточно хорошо его знаю, чтобы увидеть его в тебе – даже не глядя в твои глаза. Никому не рассказывай о семье, Бэйн, не то тебя притащат прямо к Джасарею и будут использовать против отца.

– Я запомню, – холодно проговорил Бэйн, – одним богам известно, как сильно я люблю Коннавара.

Аппиус внимательно взглянул на него, но ничего не сказал.

Бэйн встал, потянулся, а затем задал вопрос, который давно вертелся на языке.

Аппиус громко засмеялся:

– Нужно спросить так: «Где мужчина может приятно провести время в обществе женщин?» В ответ могу лишь сказать, что не знаю, так как давно здесь не бывал. Как только что-нибудь узнаю, сообщу тебе, парень. Возможно, тебе завтра следует прогуляться к докам. Не удивлюсь, если более осведомленные граждане расскажут, где получить то, что ты хочешь.