Полуночный Сокол - Страница 10

Конюх, сутулый мужчина средних лет, предложил ему продать мерина, но Бэйн отказался.

– Я хорошо заплачу, парень. Он сильный и кажется умным. Насколько он резв?

– Он любит скорость, – ответил Бэйн. – Скажите, где здесь лучшая дочь земли?

– Лучшая – кто? – спросил конюх.

Бэйн удивился.

– Дочь земли, – медленно произнес он, опасаясь, что все дело в выговоре ригантов.

– Не пойму, о ком ты, парень.

– Девушка, которая… м-м-м… развлекает мужчин.

– А-а, ты имеешь в виду шлюх. Их у нас сколько угодно. Но сегодня выходной, а значит, приехали горняки и лесорубы. Не знаю, удастся ли тебе найти девку, которую еще не сняли. В таверны даже не суйся, мой тебе совет, лучше попробуй в северном квартале – там те, что подороже.

– Подороже?

– Десять серебряных монет за час или один золотой за целую ночь.

– Лучше пойду в таверну, мне все равно нужен ночлег.

– Не суйся в «Зеленый призрак» – там могут избить и ограбить. «Ласточка» – вот хорошее место, и там кормят отличным завтраком.

Бэйн спросил дорогу к «Ласточке» и поблагодарил конюха. Тут подъехал Бануин, и через несколько минут они брели по людной рыночной площади, а затем пошли по тропе к домам на вершине холма. В первом из домов, большом, почти сто футов в длину, с покрытой соломой крышей и находилась таверна «Зеленый призрак». Несколько мужчин, прихлебывая эль, нежились в лучах заходящего солнца. Увидев незнакомцев, они отставили кружки.

– Пара мальчиков из деревни – вот что нам нужно сейчас, когда все шлюхи разбежались, – проговорил тип с кислым, перепачканным углем лицом.

Бэйн рассмеялся.

– Смотри, Бануин, такое нечасто увидишь! – сказал он весело. – Этот парень пердит ртом!

Бэйн присел на корточки напротив горняка и, окунув палец в его кружку с элем, облизал его.

– М-м-м… отличный эль.

У горняка глаза полезли на лоб, а Бэйн со смехом поднялся и вошел в таверну. Внутри было около тридцати длинных столов со скамейками. Почти везде было занято – посетители ели жаркое, запивая элем.

– Не нравится мне здесь, – прошептал Бануин.

– Это «Зеленый призрак». Мне его очень хвалили, – ответил Бэйн. – Ты слишком торопишься с выводами.

Он прошел в глубь зала, где толстый лысеющий мужчина протирал грязной тряпкой барную стойку.

– Есть свободная комната? – спросил Бэйн.

– Комната у нас всегда найдется, – проговорил толстяк.

– А как насчет девушек?

Толстяк покачал головой:

– Всех разобрали. Осталась только Золотая Ручка с пятью дочурками. Комната стоит полмонеты серебром. Деньги вперед.

– Чудное местечко! Тебе здесь нравится? – спросил друга Бэйн.

Бануин вздохнул.

– Так вы берете комнату? – переспросил толстяк.

Тут послышался звук бьющейся посуды. Бэйн обернулся и увидел девушку в залитой элем юбке, склонившуюся над тремя разбитыми кувшинами. Толстяк перемахнул через стойку и накинулся на нее.

– Ты, корова безмозглая! – заорал он, ударил девушку по лицу и сбил ее с ног.

Девушка упала и ударилась о стол.

Бэйн не мог поверить собственным глазам. У него будто рассудок помутился. Побелев как полотно, он двинулся к девушке. Толстяк снова замахнулся, чтобы ударить бедняжку, но Бэйн схватил его за руку, повернул лицом к себе и нанес короткий удар в живот справа, а потом косой слева, так что толстяк рухнул на усыпанный опилками пол.

– Я никогда не видел, чтобы мужчина поднимал руку на женщину, – заявил Бэйн. – Возьми меч, чтобы я мог вспороть тебе брюхо.

Испуганный толстяк пополз прочь от разъяренного дикаря:

– Не нужен мне никакой меч, я не собираюсь драться с тобой!

– Не хочешь драться? Но ведь я бросил тебе вызов!

– Плевать мне на твой вызов, я не собираюсь драться с тобой.

Толстяк отполз за стойку, вскочил на ноги и опрометью бросился из таверны, хлопнув дверью. Бэйн изумленно покачал головой:

– Почему он не захотел драться?

– Он просто трус, каких полно на земле, – проговорил старик с седой бородой, сидящий за столом неподалеку.

Как и у большинства посетителей, его лицо было сильно перепачкано углем.

Девушка стояла на коленях, собирая черепки. Бэйн наклонился и положил ей руку на плечо. Обернувшись, она устало улыбнулась. Ее лицо было рябым от оспы, а слева краснел свежий рубец.

– Сильно он тебя? – спросил Бэйн.

– Он бил гораздо сильнее, – отозвалась девушка, – и еще будет.

– Берегись, парень, – крикнул бородач.

Бэйн оглянулся – задняя дверь была открыта, и два коренастых парня, вооруженные дубинками, наступали через комнату. В таверну вернулся и толстяк.

– Тебе хотелось подраться, – процедил он, улыбаясь, – теперь у тебя есть такой шанс.

Верзилы ринулись к Бэйну. Тот поднялся, сделал шаг вправо и пнул одного из верзил в колено. От неожиданности нападавший уронил дубинку себе на ногу и упал, взвыв от боли. Но другой бросился на Бэйна и огрел дубиной по плечу. Бэйн пошатнулся и тут же нанес обидчику удар слева в подбородок. Бандит потерял равновесие, и Бэйн ударил его в лицо, затем подбежал к стоявшему в дверях толстяку, схватил его за шиворот и отшвырнул к стене.

– Прости меня, прости! – заплакал толстяк, но внезапно замолчал.

Его рот безвольно открылся, и он начал сползать по стене. Бэйн вытащил из груди толстяка кинжал. Умирающий открыл глаза.

– Не делай мне больно, – успел прошептать он, но изо рта пошла пена, и он свалился на пол.

Бэйн вытер кинжал о его рубашку, убрал в ножны и поднялся. В таверне стояла тишина, никто не сдвинулся с места, кроме служанки, которая прикрыла рот рукой, чтобы не закричать.

Бэйн вышел из «Зеленого призрака», Бануин – следом.

– Нам лучше поскорее убраться отсюда, – сказал он, – иначе они могут приговорить тебя к казни.

– Я не сделал ничего дурного, – возразил Бэйн.

– Ты зарезал безоружного человека.

– Это был не человек. Он поднял руку на женщину и отказался драться. Он был подлой тварью, настоящим подонком.

– Я предупреждал тебя, Бэйн, ты слишком спешишь убивать, – с грустью напомнил Бануин.

– А ты пилишь меня хуже, чем жена, – огрызнулся Бэйн, – но ты прав, пора отсюда убираться. Убив толстяка, я испортил себе настроение.

– Его настроение ты испортил навсегда, – отозвался Бануин.

Они отъехали от Поющей Воды на несколько миль и остановились в пещере прямо над морем. Бануин развел огонь, но Бэйну не понравилось в пещере, он вышел на вершину скалы и стал наблюдать за луной, озаряющей темную гладь моря. Бануин остался поддерживать огонь. Когда Бэйн в дурном настроении, его лучше оставить в покое.

Еды оставалось совсем немного, и Бануин поел копченого мяса, которое они купили несколько дней назад. Облокотившись о камень, он стал смотреть, как блики огня пляшут на серых стенах пещеры.

Бэйн слишком спешил убивать. Толстяк из таверны был трус и негодяй, но разве это повод зарезать его как свинью?! Хуже того, Бануин понимал, что Бэйн пришел в таверну неспроста. Он сам искал неприятностей, это ясно читалось в его странных глазах, они так и горели в предвкушении насилия. Но ведь с Бануином Бэйн всегда был добрым, казалось, он понимает его неприятие насилия и стремление спокойно жить и учиться. Бэйн всегда защищал его и не предал дружбу, даже когда все отвернулись от них обоих.

Все это так сложно! В хорошем настроении Бэйн способен расположить к себе кого угодно. Бануин вспомнил головорезов-лодочников. Страшно подумать, что, скажи любой из них слово поперек, Бэйн убил бы его не задумываясь. Стал бы он другим, если бы его принял Коннавар?

Подкидывая в костер дрова, Бануин вспомнил, как несколькими неделями раньше спросил мать, как такой великий человек, как король, мог бросить сына.

– Это сложный вопрос, – начала Ворна, – считается, что великий человек должен быть великим во всем. Глубокое заблуждение! Коннавар – хороший человек, и я очень его люблю, но он груб и не умеет прощать. У него, как и у Бэйна, есть еще одно качество – жажда насилия, которую он едва контролирует.