Полное собрание стихотворений - Страница 54
Изменить размер шрифта:
1883
«Сегодня как-то я особенно устал…»*
Сегодня как-то я особенно устал:
Блеск радостного дня мне жег и резал очи,
Веселый шум толпы мне душу раздражал,
И я как избавленья ждал
Безмолвной ночи.
И ночь сошла с небес; в открытое окно
Пахнуло ласкою и сонной тишиною,
И вот вокруг меня всё спит давным-давно,
А я – я не могу уснуть, и вновь полно
Больное сердце старою тоскою…
1883
Письмо*
Когда я шел от вас, – холодный ветерок,
Днем резавший лицо, замолк к безмолвной ночи
Еще алел зарей поблекнувший восток,
И светлый день весны как будто не протек,
А лишь полузакрыл сияющие очи…
Из сада музыка в вечерней тишине
Далеко слышалась… Под такт ее ступая,
Я тихо шел, мой стих задумчиво слагая;
Я шел, а сердце плакало во мне.
Да, сердце плакало… Мертвец похороненный
Очнулся вновь, в своем удушливом гробу,
И рвется из земли на воздух благовонный,
И плачет, и клянет бездушную судьбу…
1883
Ночь и день*
Зачем-то шли года, сменялись впечатленья,
Гремела буря чувств в отзывчивой груди,
Жгли и томили мысль тревожные сомненья,
И тот же смутный чад грозит и впереди.
Что ж это? Пошлый фарс?.. К чему ж я в нем актером?
Я не рожден шутом, – пусть тешит он шутов!
А мне он надоел своим бессвязным вздором,
Докучной пестротой и звоном лживых слов!..
Прочь, без раздумья прочь с подмостков балагана!..
Мне душно, тяжело! Пусть с моего лица
Сотрет немая смерть позорные румяна
И даст ему покой разумного конца!
Пусть жизнь во мне убьет не мертвая природа,
Не тягостный недуг, случайный и слепой,
А ум, свободный ум, не видящий исхода
И не смирившийся пред жалкою судьбой!..
Напрасная мечта, – я буду жить! Блистая
Игрой своих цветов и вечной красотой,
Жизнь вновь меня умчит, мой ропот заглушая,
Вновь опьянит меня, глумяся надо мной.
Я знаю, минет ночь; румяный и прекрасный
Рассвет мое окно лучами озарит,
И голос черных дум и истины бесстрастной,
Как бред, безумный бред, замрет и замолчит.
Я скорбь мою сочту болезненной мечтою,
Я насмеюсь над ней с глупцами заодно
И, полн кипучих сил, спокойною рукою
Широко распахну закрытое окно;
И хлынет из него благоуханье сада,
Домчится звонкий плеск весеннего ручья,
И знойное чело обвеет мне прохлада,
И сердце озарит блаженство бытия!..
1883
«Блажен, кто в наши дни родился в мир бойцом…»*
Блажен, кто в наши дни родился в мир бойцом.
Пусть жизнь ему грозит нуждою и мученьем, –
Погибель встретит он с безоблачным челом,
С уверенной душой, с насмешкой над врагом
И с гордым, полным сил презреньем.
Потомства строгий суд его не упрекнет
Ни в слабости раба, ни в трусости позорной.
И если с родины ярма он не сорвет,
Зато и сам пред ним во прах не упадет
Трепещущий, безмолвный и покорный.
Но горе в дни борьбы тому, кто рук в крови
Не в силах обагрить, кто одарен с рожденья
Душой, согретою огнем святой любви,
Душой, сознавшею блаженство всепрощенья!..
Родной народ его своим не назовет,
Он, скажут, праздновал за чашей с палачами,
Он в песнях воспевал насилие и гнет,
Он был в одних рядах с бездушными врагами.
1883
«Под звуки музыки, струившейся волною…»*
Под звуки музыки, струившейся волною,
Один среди толпы, пестреющей кругом,
Я вдруг задумался, поникнув головою.
Задумался – бог ведает о чем.
Печали не было в той думе мимолетной,
Но чуть очнулся я – и на своих чертах
Сознал я темный след тревоги безотчетной
И влагу тихих слез, сияющих в очах.
То тайные мои недуги и страданья,
Глубоко скрытые от чуждых мне очей,
Укравши у меня минуту невниманья,
Как тени поднялись со дна души моей.
И в час, когда на миг от оживленья бала
В безвестный мир меня мечта моя умчала,
Они смутили вновь поддельный мой покой.
Так горная река из-под снегов обвала
Вновь рвется на простор мятежною волной.
1883
Reverie*
Посвящается артистке г-же Зейпт
Затих блестящий зал и ждет, как онемелый…
Вот прозвучал аккорд под опытной рукой,
И вслед за ним, дрожа, неясный и несмелый,
Раздался струнный звук – и замер над толпой.
То был родной мне звук: душа моя узнала
В нем отзвук струн своих, – и из моих очей,
Как отлетевший сон, исчезли стены зала,
И пестрота толпы, и яркий блеск огней!
Широко и светло объятья распахнувший
Иной, прекрасный мир открылся предо мной,
И только видел я смычок; к струнам прильнувший,
Да бледное лицо артистки молодой.
Как чудотворный жезл волшебницы могучей,
Он, этот трепетный и вкрадчивый смычок,
За каждой нотою, и нежной и певучей,
Ответных грез будил в груди моей поток:
И шли передо мной в лучах воспоминанья,
Под звуки reverie, бежавшей, как ручей,
И светлая любовь, и яркие мечтанья,
И тихая печаль минувших, юных дней.