Полное собрание стихотворений - Страница 49
Изменить размер шрифта:
<1877>
Публика
(Во время представления Росси)
Артист окончил акт. Недружно и несмело
Рукоплескания раздалися в рядах.
Однако вышел он… Вдруг что-то заблестело
У капельмейстера в руках.
Что это? Смотрят все в тревоге жадной…
Подарок ценный, вот другой,
А вслед за ними и венок громадный…
Преобразилось всё. Отвсюду крики, вой…
Нет вызовам конца! Платками машут дамы,
И был бы даже вызван автор драмы,
Когда б был жив… Куда ни глянь,
Успех венчается всеобщим приговором.
Кого же чествуют? Кому восторгов дань?
Артисту? Нет: венку с серебряным прибором!
18 марта 1877
Графу Л. Н. Толстому
Когда в грязи и лжи возникшему кумиру
Пожертвован везде искусства идеал,
О вечной красоте напоминая миру,
Твой мощный голос прозвучал.
Глубоких струн души твои коснулись руки,
Ты в жизни понял всё и всё простил, поэт!
Ты из нее извлек чарующие звуки,
Ты знал, что в правде грязи нет.
Кто по земле ползет, шипя на всё змеею,
Тот видит сор один… и только для орла,
Парящего легко и вольно над землею,
Вся даль безбрежная светла!
1877
Москва
Над связкой писем
Не я один тебя любил
И, жизнь отдав тебе охотно,
В очах задумчивых ловил
Хоть призрак ласки мимолетной;
Не я один в тиши ночей
Припоминал с тревогой тайной
И каждый звук твоих речей,
И взор, мне брошенный случайно.
И не во мне одном душа,
Смущаясь встречею холодной,
Безумной ревностью дыша,
Томилась горько и бесплодно.
Как побежденный властелин,
Забыв всю тяжесть униженья,
Не я один, не я один
Молил простить мои мученья!
О, кто же он, соперник мой?
Его не видел я, не знаю,
Но с непонятною тоской
Я эти жалобы читаю.
Его любовь во мне жива,
И, весь в ее волшебной власти,
Твержу горячие слова
Хотя чужой, но близкой страсти.
1877
Во время войны
1
Братьям
Светает… Не в силах тоски превозмочь,
Заснуть я не мог в эту бурную ночь.
Чрез реки, и горы, и степи простор
Вас, братья далекие, ищет мой взор.
Что с вами? Дрожите ли вы под дождем
В убогой палатке, прикрывшись плащом,
Вы стонете ль в ранах, томитесь в плену,
Иль пали в бою за родную страну,
И жизнь отлетела от лиц дорогих,
И голос ваш милый навеки затих?..
О Господи! Лютой пылая враждой,
Два стана давно уж стоят пред тобой,–
О помощи молят Тебя их уста,
Один за Аллаха, другой за Христа.
Без устали, дружно во имя Твое
Работают пушка, и штык, и ружье…
Но, Боже! один Ты, и вера одна,
Кровавая жертва Тебе не нужна.
Яви же борцам негодующий лик,
Скажи им, что мир Твой хорош и велик,
И слово забытое братской любви
В сердцах, омраченных враждой, оживи!
1877
Курск. Москва
2
Равнодушный
Случайно он забрел в Господний храм,
И всё кругом ему так чуждо было…
Но что ж откликнулось в душе его унылой,
Когда к забытым он прислушался словам?
Уже не смотрит он кругом холодным взглядом.
Насмешки голос в нем затих,
И слезы падают из глаз давно сухих,
И пал на землю он с молящимися рядом.
Какая же молитва потрясла
Все струны в сердце горделивом?
О воинстве христолюбивом
Молитва та была..
1877
П. Чайковскому («Ты помнишь, как, забившись в музыкальной…»)
Ты помнишь, как, забившись в «музыкальной»,
Забыв училище и мир,
Мечтали мы о славе идеальной…
Искусство было наш кумир,
И жизнь для нас была обвеяна мечтами.
Увы, прошли года, и с ужасом в груди
Мы сознаем, что всё уже за нами,
Что холод смерти впереди.
Мечты твои сбылись. Презрев тропой избитой,
Ты новый путь себе настойчиво пробил,
Ты с бою славу взял и жадно пил
Из этой чаши ядовитой.
О, знаю, знаю я, как жестко и давно
Тебе за это мстил какой-то рок суровый
И сколько в твой венец лавровый
Колючих терний вплетено.
Но туча разошлась. Душе твоей послушны,
Воскресли звуки дней былых,
И злобы лепет малодушный
Пред ними замер и затих.
А я, кончая путь «непризнанным» поэтом,
Горжусь, что угадал я искру божества
В тебе, тогда мерцавшую едва,
Горящую теперь таким могучим светом.
Декабрь? 1877
«Птичкой ты резвой росла…»
Птичкой ты резвой росла,
Клетка твоя золоченая
Стала душна и мала.
Старая няня ученая
Песню твою поняла.
Что тебе угол родной,
Матери ласки приветные!
Жизни ты жаждешь иной.
Годы прошли незаметные…
Близится день роковой.
Ярким дивяся лучам,
Крылья расправив несмелые;
Ты улетишь к небесам…
Тучки гуляют там белые,
Воля и солнышко там!
В келье забытой твоей
Жизнь потечет безотрадная…
О, ты тогда пожалей,
Птичка моя ненаглядная,
Тех, кто останется в ней!