Полное собрание стихотворений - Страница 22
Изменить размер шрифта:
3
. . . . . . . . . . . . . . .
4
. . . . . . . . . . . . . . .
5
Но образы иные
Меня преследуют порой:
То детства мирного виденья золотые
Встают нежданно предо мной,
И через длинный ряд тоски, забот, сомненья
Опять мне слышатся в тиши
И игры шумные, и тихие моленья,
И смех неопытной души.
То снова новичком себя я вижу в школе…
Мой громкий смех замолк давно;
Я жадно рвусь душой к родным полям и к воле,
Мне всё так дико и темно.
И тут-то в первый раз, небесного напева
Кидая звуки по земле,
Явилась мне она, божественная дева,
С сияньем музы на челе.
Могучей красотой она не поражала,
Не обнажала скромных плеч,
Но сладость тихую мне в душу проливала
Ее замедленная речь.
С тех пор везде со мной: в трудах, в часы досуга,
В мечте обманчивого сна,
С словами нежными заботливого друга
Как тень носилася она.
Дрожащий звук струны, шумящий в поле колос,
Весь трепет жизни в ней кипел;
С рыданием любви ее сливался голос
И песни жалобные пел.
Но, утомленная моей борьбой печальной,
Моих усилий не ценя,
Уже давно, давно с усмешкою печальной
Она покинула меня.
И для меня с тех пор весь мир исчез, объятый
Какой-то страшной пустотой,
И сердце, сражено последнею утратой,
Забилось прежнею тоской.
6
Вчера еще в толпе, один, ища свободы,
Я, незамеченный, бродил
И тихо вспоминал все прожитые годы,
Всё, что я в сердце схоронил.
«Семнадцать только лет, – твердил я, изнывая,–
А сколько горечи, и зла,
И бесполезных мук мне эта жизнь пустая
Уже с собою принесла!»
Я чувствовал, как рос во мне порыв мятежный,
Как желчь кипела всё сильней,
Как мне противен был и говор неизбежный,
И шум затверженных речей…
И вдруг передо мной, небесного напева
Кидая звуки по земле,
Явилася она, божественная дева,
С сияньем музы на челе.
Как я затрепетал, проникнут чудным взором,
Как разом сердце расцвело!
Но строгой важностью и пламенным укором
Дышало милое чело.
«Когда взволнован ты, – она мне говорила,–
Когда с тяжелою тоской
Тебя влечет к добру неведомая сила,
Тогда зови меня и пой!
Я в голос твой пролью живые звуки рая,
И пусть не слушают его,
Но с ним твоя печаль как пыль исчезнет злая
От дуновенья моего!
Но в час, когда томим ты мыслью беспокойной,
Меня, посланницу любви.
Для желчных выходок, для злобы недостойной
И не тревожь, и не зови!..»
Скажи ж, о муза, мне: святому обещанью
Теперь ты будешь ли верней,
По-прежнему ль к борьбе, к труду и упованью
Пойдешь ли спутницей моей?
И много ли годов, тая остаток силы,
С тобой мне об руку идти,
И доведешь ли ты скитальца до могилы
Или покинешь на пути?
А может быть, на стон едва воскресшей груди
Ты безответно замолчишь,
Ты сердце скорбное обманешь, точно люди,
И, точно радость, – улетишь?..
Быть может, и теперь, как смерть неумолима,
Затем явилась ты сюда,
Чтобы в последний раз блеснуть неотразимо
И чтоб погибнуть навсегда.
15 ноября 1857
Санкт-Петербург
В театре («Часто, наскучив игрой бесталанною…»)
Часто, наскучив игрой бесталанною,
Я забываюсь в толпе,
Разные мысли, несвязные, странные,
Бродят тогда в голове.
Тихо мне шепчет мечта неотлучная:
Вот наша жизнь пред тобой –
Та же комедия, длинная, скучная,
Разве что автор другой.
А ведь сначала, полны ожидания,
Входим мы… Пламень в груди…
Много порывов, и слез, и желания,
Много надежд впереди.
Но чуть ступили на сцену мы новую –
Пламень мгновенно погас:
Глупо лепечем мы роль бестолковую,
Холодно слушают нас.
Если ж среди болтовни утомительной
В ком-нибудь вырвется стон
И зазвучит обо всем, что мучительно
В сердце подслушает он,–
Тут-то захлопают!.. Рукоплескания,
Крики… Минута пройдет –
Мощное слово любви и страдания
Так же бесплодно замрет.
Тянутся, тянутся сцены тяжелые,
Стынут, черствея, сердца,
Мы пропускаем уж сцены веселые,
Ждем терпеливо конца.
Занавесь спущена… Лавры завидные,
Может гордиться артист;
Слышно порой сожаленье обидное.
Чаще зевота и свист.
Вот и разъехались… Толки безвредные
Кончены… Говор затих,
Мы-то куда ж теперь денемся, бедные,
Гаеры жалкие их!
В длинном гробу – как на дроги наемные
Ляжем – ив путь без сумы
Прямо домой через улицы темные
Тихо потащимся мы.
Выедем за город… Поле широкое…
Камни, деревья, кресты…
Снизу чернеет нам яма глубокая.
Звезды глядят с высоты…
Тут мы и станем… И связанных странников
Только бы сдать поскорей,–
В грязный чулан нас запрут, как изгнанников
С родины милой своей.
Долго ли нас там продержат – не сказано,
Что там – не знает никто,
Да и нам знать-то того не приказано.
Знает хозяин про то.