Полночная страсть - Страница 17

Почти бессильны…

– Оставьте меня, – выпалила Антония, поднимая руку с хлыстом.

Она задыхалась от гнева. В эту минуту никто не назвал бы мисс Смит невзрачной серой мышкой. Она походила на королеву, отправляющую на казнь мятежника.

Рейнло рассмеялся. Преследование раззадорило его словно пьянящее шампанское. Никогда прежде он не испытывал такого острого желания овладеть женщиной, покорить ее, заставить кричать от исступления.

– Не бейте меня, Антония.

– Почему? Потому что вам будет больно?

Губы Рейнло скривились в знакомой усмешке. Эта женщина возомнила, что сможет противостоять ему. Он находил особое удовольствие в ожесточенном сопротивлении Антонии. Чем яростнее она отбивалась, тем драгоценнее становилась будущая победа над ней. Маркиз с восторгом предвкушал, как строптивая мисс Смит покорится ему, трепеща от страсти.

– Нет, потому что я не могу, черт возьми, рассказать всем и каждому, откуда у меня синяки.

Голубые глаза Антонии яростно вспыхнули, и в который раз Рейнло поразился, почему она скрывает эти прекрасные глаза, огромные, чуть раскосые, за своими уродливыми очками. Заметив следы слез на густых ресницах мисс Смит, куда более темных, чем ее волосы, маркиз почувствовал легкий укол сожаления.

Рейнло не отличался нежным нравом, но умел ловко изобразить нежность, чтобы добиться желаемого. Он выпустил из рук поводья и понизил голос до проникновенного шепота, который всегда безотказно действовал на женщин:

– Не будем омрачать ссорой такое чудесное утро. Давайте немного прогуляемся.

Антония застыла, настороженно глядя на маркиза.

– Мне уже пора возвращаться.

– Глупости. Еще слишком рано.

Антония надменно вздернула подбородок, но, к досаде Рейнло, лицо ее потемнело от стыда.

– Если вы обещаете мне оставить Касси в покое, я соглашусь.

Храбрая. Она задумала заключить сделку с дьяволом. Хотя ей, разумеется, известно, что дьяволу нельзя верить.

– Только сегодня.

– До конца нашего пребывания в Суррее.

– Ради подобного обещания вам придется поступиться добродетелью.

Рейнло ожидал вспышки ярости, но Антония лишь скривила губы.

– Нет.

– Может, стоит попробовать?

– Не старайтесь меня убедить.

Лошадь Рейнло беспокойно переступила с ноги на ногу. Быть может, ей надоело стоять на месте. Или же она почувствовала растущее волнение седока. Рейнло улыбнулся, вложив в улыбку все свое дьявольское очарование.

– Хорошо, так вы прогуляетесь со мной?

Антония не улыбнулась в ответ.

– А вы будете вести себя пристойно?

– Конечно.

Смерив Рейнло оценивающим взглядом, мисс Смит вздохнула.

– Разве что ненадолго.

Большего маркизу и не требовалось. Пряча торжествующую улыбку, он проворно соскочил с седла.

– Позвольте я вам помогу.

Антония казалась испуганной, будто решилась войти в берлогу к голодному медведю. И все же покорно положила маркизу руки на плечи и лишь слегка вздрогнула, почувствовав, как его ладони обхватили ее талию.

Она оставалась неподвижной, когда Рейнло поднял ее в воздух. Должно быть, ожидала, что маркиз выкинет какой-нибудь ловкий трюк. Мудрая мисс Дракон. Рейнло лишь готовился перейти в наступление. Поставив Антонию на землю, он тотчас отступил, поборов искушение впиться поцелуем в ее губы.

– Здесь поблизости есть ручей, – с напускным спокойствием проговорила Антония и, намотав поводья на руку, наклонилась, чтобы подобрать с земли хлыст.

– Наверное, вы хорошо изучили поместье за эти дни.

К удивлению маркиза, Антония с готовностью отозвалась:

– Я скучаю по деревенской жизни. Лондон слишком грязный и многолюдный.

Вместо привычной враждебности в ее голосе звучала настороженность. Рейнло не мог бы с уверенностью сказать, что побудило Антонию остаться, но твердо решил воспользоваться подвернувшейся удачей.

Они брели по узкой тропинке между деревьями. Опавшая листва приглушала стук лошадиных копыт. Солнце уже начало припекать, жара чувствовалась даже в тени деревьев. Сбросив куртку, маркиз небрежно перекинул ее через плечо. Антония окинула его хмурым взглядом. Рейнло ожидал, что подобное нарушение приличий возмутит ее, но мисс Смит промолчала.

Тропинка была такой узкой, что временами руки путников соприкасались. Когда это случилось впервые, Антония отскочила словно ошпаренная кошка, но поскольку маркиз не позволял себе иных вольностей, успокоилась.

Непривычное доверие мисс Смит как нельзя лучше отвечало замыслам Рейнло. Он жаждал обладать этой женщиной, но к исступленному желанию примешивалось жадное любопытство.

– Вы выросли за городом?

Антония кивнула, сбивая хлыстом длинную траву на обочине тропы. В столичных бальных залах ей приходилось сдерживать природную живость, здесь же с каждым мгновением она все больше раскрывала себя подлинную, настоящую.

– Да. В месте, еще более глухом, чем это.

В поместье леди Хамфри Антония чувствовала себя как дома. Конюх отметил, что мисс Смит уверенно и умело обращалась с норовистой лошадью. Вдобавок титул Рейнло с самого начала не вызывал у нее благоговейного трепета.

Необычно для платной компаньонки. Все указывало на то, что эта женщина принадлежит к тому же кругу, что и Рейнло. А если это так, почему же она довольствуется скучной ролью дуэньи при избалованной кокетке Кассандре Демарест? Даже отец Касси не мог похвастать знатным происхождением. Он приходился графу Эйвсону троюродным братом или еще более отдаленной родней. Слишком слабая связь, чтобы заглушить резкий дух торговли, которым разит от богатства Демареста.

Надеясь заставить Антонию разговориться, Рейнло неожиданно для себя признался:

– Я тоже. В Гемпшире. У моря. В обветшалой усадьбе, населенной своевольными детьми и еще более взбалмошными взрослыми.

Маркиз редко говорил о своем детстве. Слишком мало приятных воспоминаний оставили у него те дни.

Рейнло всегда считал свое воспитание неопровержимым доводом против ценности института брака. Его родители питали нескрываемое отвращение друг к другу. С каждым годом юный Николас все больше ненавидел отца, а когда вырос достаточно, чтобы составить независимое суждение, преисполнился презрением к своей мелочной, избалованной, самовлюбленной матери.

В их доме всегда бурлила толпа; не было конца череде бесконечно сменяющих друг друга разнузданных мужчин и женщин, детей, любовниц, слуг, родственников и прихлебателей. Изощренные политические интриги, достойные дворца османского султана, отравили детские годы Николаса. До одиннадцати лет единственным утешением мальчику служила любовь Элоизы, но подлец Демарест совратил сестру и отец навсегда отослал ее из дому.

Нет, Рейнло нисколько не прельщали сомнительные радости семейной жизни. Пусть им предаются другие, наивные глупцы, чей оптимизм приукрашивает жестокую реальность.

Антония смерила Рейнло взглядом, полным настороженного любопытства.

– Я не так представляла себе вас ребенком.

Рейнло знал, что Антония думает о нем в его отсутствие – возможно, проклинает. Но ее признание обрадовало его. Если он уже занимает мысли мисс Смит, то вскоре сможет занять и место в ее постели.

– А что вы себе воображали?

На губах Антонии мелькнула усмешка.

– Что вы с самого детства были исчадием ада, любимцем сатаны.

С каждым мгновением мисс Смит держалась все свободнее, раскованнее. Она наклонилась, чтобы подобрать опавший лист, и на этот раз уже не вздрогнула, задев плечом Рейнло.

Сквозь тонкую ткань рубашки маркиз почувствовал тепло ее тела. Его захлестнуло желание, но он вновь подавил в себе порыв схватить ее в объятия.

Нет, еще не время…

Он тихонько рассмеялся, ничуть не обидевшись на слова Антонии.

– Я был самым обычным ребенком.

– Сомневаюсь. – Зажав под мышкой хлыст, Антония принялась рассеянно рвать листок. Обрывки полетели ей под ноги, на тропинку. – Я всегда считала вас одиноким волком. А теперь выясняется, что у вас целый выводок братьев и сестер.