Полководец Сталин - Страница 45

Почему 22 июня 1941 с Заявлением Советского правительства выступил В.М. Молотов и почти через две недели после начала войны, 3 июля 1941, по радио выступил И.В. Сталин? На этот вопрос В.М. Молотов ответил так: Сталин нуждался в том, «чтобы была более ясная картина, какой тон и какой подход. Он, как автомат, сразу не мог на все ответить, это невозможно. Человек ведь. Но не только человек – это не совсем точно. Он и человек, и политик. Как политик, он должен был и выждать, и кое-что посмотреть, ведь у него манера выступлений была очень четкая, а сразу сориентироваться, дать четкий ответ в то время было невозможно. Он сказал, что подождет несколько дней и выступит, когда прояснится положение на фронтах.

На закрытом заседании уже после окончания работы XX партсъезда Н.С. Хрущев расписывал, что якобы, когда И.В. Сталину, находившемуся в Кремле, доложили о начале войны, Сталин долго не хотел верить, а затем уехал к себе на дачу в Волынское, где приехавшие некоторые члены Политбюро долго убеждали его, что не все потеряно, у нас страна большая, мы можем собраться с силами и дать отпор врагу. При этом дал понять делегатам съезда, что среди уговаривавших Сталина членов Политбюро был и он, Хрущев, хотя на самом деле он находился в Киеве. Сталин, заявил Хрущев, длительное время фактически не руководил военными операциями и вообще не приступал к делам. Наконец удалось уговорить Сталина возвратиться в Москву и «принимать какие-то меры для того, чтобы поправить положение дел на фронте».

Ложь, будто И.В. Сталин растерялся в начале войны, разоблачили многие его сподвижники. В.М. Молотов говорил: «Растерялся – нельзя сказать, переживал – да, но не показывал наружу. Свои трудности у Сталина были, безусловно. Что не переживал – нелепо. Но его изображают не таким, каким он был, – как кающегося грешника его изображают! Ну, это абсурд, конечно. Все эти дни и ночи он, как всегда, работал, некогда ему было теряться или дар речи терять». Г.К. Жуков: «И.В. Сталин был волевой человек и, как говорится, не трусливого десятка. Несколько подавленным я его видел только один раз. Это было на рассвете 22 июня 1941 года». А. С. Яковлев: «Сталин никогда не показывал вида, что и ему тяжело. Я никогда не замечал у него растерянности, наоборот, казалось, что настроение у него бодрое, отношение к людям терпимое. Он понимал, видимо, что в такие моменты людей нужно поддержать, подбодрить».

С 10 июля 1941 И.В. Сталин возглавил Ставку Верховного командования, затем Ставку Верховного Главнокомандования, с 19 июля стал наркомом обороны и с 8 августа – Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами СССР. «Оправданно ли было, что Сталин возглавлял Верховное Главнокомандование? – спрашивал AM. Василевский и сам же отвечал: – Безусловно, оправданно, и, когда Сталин как Генеральный секретарь, Предсовнаркома, Председатель ГКО стал еще Верховным Главнокомандующим, наркомом обороны, открылись благоприятные возможности для победы». По этому поводу Г.К. Жуков отмечал: «Надо сказать, что с назначением И.В. Сталина Председателем ГКО и Верховным Главнокомандующим сразу почувствовалась его твердая рука».

Советскому военно-политическому руководству, хотя и с большими издержками, удалось в оборонительных сражениях первого периода Отечественной войны преодолеть губительные последствия внезапного нападения мощного врага, сорвать немецкий план «молниеносной войны». Измотав и истощив силы противника, советское военно-политическое руководство создало условия для перехода Красной Армии в контрнаступление, вырвало из рук врага стратегическую инициативу. «После Сталинградской и особенно Курской битв И.В. Сталин, – отмечал А.М. Василевский, – поднялся до вершин стратегического руководства». «Ум и талант позволили И.В. Сталину, – обращал внимание Г.К. Жуков, – в ходе войны овладеть оперативным искусством настолько, что, вызывая к себе командующих фронтами и разговаривая с ними на темы, связанные с проведением операций, он проявил себя как человек, разбирающийся в этом не хуже, а порой и лучше своих подчиненных. При этом в ряде случаев он находил и подсказывал интересные оперативные решения».

Ни одно важное решение по боевым операциям в годы Отечественной войны не принималось без главенствующего участия Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина. А такими операциями были прежде всего битва под Москвой, битва под Сталинградом, битва на Курской дуге, Ясско-Кишиневская операция, разгром немецких войск в Белоруссии, Висло-Одерская и Берлинская операции. Это проявилось и в закономерном продолжении Великой Отечественной войны – Маньчжурской операции.

Важно отметить, что при разработке целей и способов проведения стратегических операций и кампаний на всем протяжении Великой Отечественной войны в политической стратегии и военной стратегии советского военно-политического руководства серьезных сбоев, тем более противоречий и столкновений не было: действовали единая воля и единое стремление как можно быстрее разбить немецко-фашистского агрессора и его сателлитов. И в успешном решении этих сложнейших задач, в цементировании высшего политического и военного руководства советской страны огромная и первостепенная роль принадлежала лично И.В. Сталину – Генеральному секретарю Коммунистической партии, Председателю Совнаркома, Председателю Государственного Комитета Обороны и Верховному Главнокомандующему Вооруженными Силами СССР. Вся деятельность И.В. Сталина была неотрывна от подвига советского народа и Красной Армии, что обеспечило победу над нацистской Германией и милитаристской Японией.

Разгром Красной Армией фашистской Германии и милитаристской Японии наглядно продемонстрировал эффективность политической и военной стратегии Советского Союза, высшие достижения советского военного искусства, блестящие образцы руководства вооруженной борьбой Верховного Главнокомандования, всех командных инстанций Красной Армии, действенность социально-политических институтов Советского государства, плодотворность его внешнеполитического курса.

Подводя итоги Великой Отечественной войны, И.В. Сталин говорил:

«Что касается нашей страны, то эта война была для нее самой жестокой и тяжелой из всех войн, когда-либо пережитых в истории нашей Родины.

Но война была не только проклятием. Она была вместе с тем великой школой испытания и проверки всех сил народа. Война обнажила все факты и события в тылу и на фронте, она безжалостно сорвала все покровы и прикрытия, скрывавшие действительное лицо государств, правительств, партий, и выставила их на сцену без маски, без прикрас, со всеми их недостатками и достоинствами. Война устроила нечто вроде экзамена нашему советскому строю, нашему государству, нашему правительству, нашей Коммунистической партии и подвела итоги их работы, как бы говоря нам: вот они, наши люди и организации, их дела и дни, разглядите их внимательно и воздайте им по их делам».

11 апреля 1947 на совещании по итогам Отечественной войны с Н. А. Булганиным. А.М. Василевским, А.И. Антоновым и С.М.Штеменко И.В.Сталин говорил: «Нельзя отождествлять военную науку с военным искусством. Военная наука – понятие широкое и всеобъемлющее, военная наука включает в себя и военное искусство, последнее является одной из составных частей военной науки.

Военное искусство включает в себя тактику, оперативное искусство и стратегию, т. е. занимается изучением вопросов, относящихся к способам ведения военных действий и войны в целом. Военная наука кроме вопросов, входящих в военное искусство, исследует вопросы экономики страны, ее материальные и людские ресурсы… Только при условии знания и правильного использования всех указанных выше отраслей военной науки можно рассчитывать на достижение победы в войне…

Бывшие руководители фашистской Германии не знали военной науки и не умели управлять экономикой страны. Они, эти руководители, и в частности Геринг, не учитывали возможностей страны, ставили ей невыполнимые задачи, и это являлось одной из важнейших причин поражения немцев в войне».