Полководец Сталин - Страница 30

Я вспоминаю далее 1905–1907 годы, когда я по воле партии был переброшен на работу в Баку. Два года революционной работы среди рабочих нефтяной промышленности закалили меня как практического борца и одного из практических руководителей. В общении с такими передовыми рабочими Баку, как Вацек, Саратовец и другие, с одной стороны, и в буре глубочайших конфликтов между рабочими нефтепромышленниками – с другой стороны, я впервые узнал, что значит руководить большими массами рабочих. Там, в Баку, я получил, таким образом, второе свое боевое революционное крещение. Здесь я стал подмастерьем от революции. Позвольте принести теперь мою искреннюю товарищескую благодарность моим бакинским учителям. (Аплодисменты.)

Наконец, я вспоминаю 1917 год, когда я волей партии, после скитаний по тюрьмам и ссылкам, был переброшен в Ленинград. Там, в кругу русских рабочих, при непосредственной близости с великим учителем пролетариев всех стран – товарищем Лениным, в буре великих схваток пролетариата и буржуазии, в обстановке империалистической войны, я впервые научился понимать, что значит быть одним из руководителей великой партии рабочего класса. Там, в кругу русских рабочих – освободителей угнетенных народов и застрельщиков пролетарской борьбы всех стран и народов, я получил свое третье боевое революционное крещение. Там, в России, под руководством Ленина, я стал одним из мастеров от революции. Позвольте принести свою искреннюю товарищескую благодарность моим русским учителям и склонить голову перед памятью моего учителя Ленина. (Аплодисменты.)

От звания ученика (Тифлис), через звание подмастерья (Баку) к званию одного из мастеров нашей революции (Ленинград) – вот какова, товарищи, школа моего революционного ученичества.

Такова, товарищи, подлинная картина того, чем я был и чем я стал, если говорить без преувеличения, по совести». (Аплодисменты, переходящие в бурную овацию.)

Из «Ответа товарища Сталина на приветствия».

Газета «Заря Востока», Тифлис,

1926, 10 июня.

БОЕВОЙ УСТАВ КРАСНОЙ АРМИИ.

Во время Великой Отечественном войны И.В.Сталин требовал развивать инициативу командного состава, учить его умению правильно принимать решения в любой, в том числе и самой сложной обстановке, какую ни один устав предусмотреть не в состоянии. Поэтому в свой приказ, вводящий устав в действие, он внес пункт 4, дающий возможность боевого творчества и широкой инициативы командиров, В нем было записано: «Указания устава надлежит применять, строго сообразуясь с обстановкой».

Уставы разрабатывались с привлечением опытных командиров из войск и специалистов, которые давали весьма ценные рекомендации. Хотя не все уставы рассматривались в Ставке, но докладывали о них обязательно.

В начале 1944 при очередном докладе обстановки на фронте Верховный Главнокомандующий И.В.Сталин спросил, как работает новое управление по изучению опыта войны. А.И.Антонов доложил, что работает нормально, люди стараются и часто бывают на фронтах, обзоры представляются в Ставку.

– А по-моему, – заметал Сталин – работает оно плохо, а вы за этим не следите. Известно ли Генштабу и управлению, что в этом году изданы два артиллерийских устава – и оба с серьезными нарушениями установленных правил и порядка в этом деле?

Антонов и Штеменко не знали, поэтому промолчали. Тогда Bepxoвный Главнокомандующий И.В.Сталин, не дожидаясь их ответа, потребовал тщательно разобраться, все проверить и через два дня ему доложить. Оказалось, что без ведома Ставки командующим артиллерией Красной Армии Главным маршалом артиллерии Н.Н.Вороновым были разработаны и представлены на утверждение два устава: 29 мая 1944 – Боевой устав зенитной артиллерии, а 18 октября того же года – Боевой устав артиллерия Красной Армии. Оба устава были утверждена Маршалом Советского Союза Г.К.Жуковым.

Через два дня Антонов и Штеменко докладывали об обстановке на фронте и по «делу об уставах» сразу после заседания Политбюро ЦК, И.В.Сталин долго ходил по кабинету и, обращаясь к членам Политбюро», сказал:

– Надо по этому случаю издать приказ. Генштабу наверное неудобно писать про двух больших начальников, поэтому мы сами напишем.

И.В.Сталин начал диктовать:

– 29 мая 1944 года Главным маршалом артиллерии тов. Вороновым был представлен на утверждение заместителя наркома маршала Жукова без предварительного одобрения со стороны Ставки Верховного Главнокомандования Боевой устав зенитной артиллерии Красной Армии (две части).

Затем, посмотрев в уставы, лежащие у него на столе, продолжал;

– 18 октября 1944 года также без представления и без доклада Ставке Верховного Главнокомандования, тов. Вороновым был внесен на утверждение маршала Жукова Боевой устав артиллерии Красной Армии.

Маршалом Жуковым без достаточной проверки, без вызова и опроса людей с фронта и без доклада Ставке указанные уставы были утверждены и введены в действие.

Немного помедлив, Сталин продолжал:

– Проверка показала, что эти уставы в связи с поспешностью, допущенной при их утверждения, имеют серьезные пробелы, они не учитывают ряда новых систем орудий и не увязаны с планом принятия уставов артиллерии Красной Армии.

Народный комиссариат обороны исходит из того, что устав – это не приказ, имеющий силу на короткий срок. Устав – это свод законов для Красной Армии на годы. Поэтому требуется перед утверждением устава тщательная его проверка с вызовом товарищей с фронта. В таком порядке был утвержден Боевой устав пехоты. В таком же порядке надо было вести работу при представлении на утверждение и этих уставов, чтобы не допустить ошибок и чтобы попусту не наказывать потом военнослужащих из-за нарушения дефектных уставов. Приходится установить, что тов. Воронов пренебрег этим методом выработки и представления на утверждение уставов, а маршал Жуков забыл о нем…

Все присутствовавшие внимательно слушали И.В.Сталина. Переходя к заключительной части приказа, он ровно произнес:

– В связи с этим… – затем он чуть помедлил, чтобы подчеркнуть смысл приказа, продиктовал:

– Первое. Отменяю – Сталин опять посмотрел в уставы, где были проставлены номера приказов, – приказы № 70 и № 77 от 29 мая 1944 года и № 209 от 18 октября 1944 года первого заместителя наркома обороны СССР маршала Жукова об утверждении и введении в действие Боевого устава зенитной артиллерии и Боевого устава артиллерии Красной Армии.

Второе. Ставлю на вид Главному маршалу артиллерии товарищу Воронову несерьезное отношение к вопросу об уставах артиллерии.

Третье. Обязываю маршала Жукова впредь не допускать торопливости при решении серьезных вопросов.

Приказываю:

Для просмотра и проверки указанных выше уставов образовать комиссии:

а) комиссию по просмотру и проверке Боевого устава зенитной артиллерии.

б) комиссию по просмотру и проверке Боевого устава артиллерии.

Заместителю народного комиссара обороны СССР товарищу Воронову определить состав комиссий и представить мне на утверждение.

Настоящий приказ разослать всем командующим фронтами (округами), армиями, начальникам главных и центральных управлений и командующим родов войск Наркомата обороны СССР.

БОЛЕЗНЬ И СМЕРТЬ В.И. ЛЕНИНА.

18 декабря 1922 на Пленуме ЦК РКП(б) была принята следующая резолюция: «На т. Сталина возложить персональную ответственность за изоляцию Владимира Ильича как в отношении личных сношений с работниками, так и переписки». О состоянии здоровья В.И. Ленина был информирован только член Политбюро ЦК РКП(б) И.В. Сталин. 21 марта 1923 Сталин направил записку:

«Строго секретно. Членам Пол. Бюро. В субботу 17 марта т. Ульянова (Н.К.) сообщила мне в порядке архиконспиративном «просьбу Вл. Ильича Сталину» о том, чтобы я, Сталин, взял на себя обязанность достать и передать Вл. Ильичу порцию цианистого калия. В беседе со мной Н.К. говорила, между прочим, что Вл. Ильич «переживает неимоверные страдания», что «дальше жить так немыслимо», и упорно настаивала «не отказывать Ильичу в его просьбе». Ввиду особой настойчивости Н.К. и ввиду того, что В. Ильич требовал моего согласия (В.И. дважды вызывал к себе Н.К. во время беседы со мной и с волнением требовал «согласия Сталина»), я не счел возможным ответить отказом, заявив: «Прошу В.Ильича успокоиться и верить, что, когда нужно будет, я без колебаний исполню его требование».