Политическая наука №4 / 2016. Государства в современном мире: Новые подходы к исследованию - Страница 14

Третий вариант логики, предусматривающий отсутствие какой бы то ни было сильной взаимосвязи между государственной состоятельностью и демократизацией, может быть охарактеризован тезисом Democratization Without a State – иными словами, в современном взаимозависимом мире государственность и государственная состоятельность вовсе не обязательны как предпосылка демократии. Строго говоря, это логически и теоретически возможная, но в содержательном отношении совершенно маргинальная позиция [Tansey, 2007]. Как бы то ни было, эта аргументация совершенно не приоритетна в контексте рассматриваемой нами проблематики7.

Наконец, в отношении рассматриваемой нами проблематики возможна и четвертая линия аргументации – условно говоря, Stateness Without Democratization. Здесь центральный аргумент сводится к рассмотрению и обоснованию своего рода «авторитарного равновесия», при котором диктатуре нет никакой нужды в создании, развитии и укреплении тех или иных демократических институтов для развития или поддержания на сравнительно высоком уровне государственной состоятельности, поскольку она добивается этого и с использованием имеющихся в ее распоряжении недемократических политических институтов. Это в контексте нашей проблематики, разумеется, тоже предельная позиция, но важная и вполне представительная [см.: Wintrobe, 1990; Clague, 1996; Weede, 1996; The logic of political survival, 2003; Haber 2006; Gandhi, Przeworski, 2007; Besley, Kudamatsu, 2009; Svolik, 2012; Boix, Svolik, 2013; Roller, 2013; McGuire, 2013; Guriev, Treisman, 2015; Knutsen, Nygård, 2015 и др.].

Далее, в ходе сравнительного анализа на материале основной выборки государств мира за 1992–2011 гг. мы осуществляем эмпирическую проверку существующих гипотез относительно взаимосвязи режимных характеристик и их трансформаций, с одной стороны, и государственной состоятельности – с другой, а наиболее подробно останавливаемся на гипотезе, связанной с проблемой sequencing – а именно предположения, что процессы государственного строительства, укрепления государственной состоятельности, с одной стороны, и демократизация, формирование демократических институтов и практик – с другой, могут быть взаимодополняющими и идти параллельно друг другу.

В основе представленного ниже эмпирического анализа – выборка, включающая 162 государства, в том числе 28 посткоммунистических, 35 азиатских и 18 европейских (за пределами бывшего коммунистического лагеря), 50 африканских, 14 северо- и центральноамериканских, 12 южноамериканских и пять государств Океании. Происходит оценка и сопоставление траекторий режимных трансформаций за 1992–2011 гг. и траекторий достижения тех или иных уровней государственной состоятельности за тот же период8.

Оценка траекторий режимных трансформаций осуществляется, исходя из усредненного и стандартизированного на промежуток от 0 до 10 индекса демократичности политического режима по соответствующим индикаторам Polity IV [Marshall, 2016 b] и Freedom in the World [Global country status overview, 2015]. Измерение динамики государственной состоятельности осуществляется на основе трех ее рассмотренных выше концептуальных компонентов, каждый из которых, в свою очередь, рассчитывается, исходя из значений нескольких прокси-переменных.

Первый концептуальный компонент – фискально-экономический – измеряется нами с учетом обозначенных выше ограничителей в отношении доступных данных, с использованием показателей ВВП на душу населения (усредненное по базе данных проекта Мэдисона [Bolt, Zanden, 2014] и World Penn Tables [Feenstra, Inklaar, Timmer, 2015]) и индикатора Relative Political Capacity (соотношение реальной величины различных экономических показателей страны, в том числе налоговых сборов, к ожидаемой исходя из предикторов социально-экономического развития страны) из базы данных Relative Political Capacity Dataset [The performance of nations, 2012], путем умножения показателей друг на друга, логарифмирования получившегося произведения и его z-стандартизации.

Второй концептуальный компонент – административно-бюрократический – измеряется нами на основе среднего по доступным для данной страны в данный год предварительно агрегированным и стандартизированным путем использования метода главных компонент или z-преобразования различным показателям качества государственного управления (компоненты Investment Profile, Corruption, Bureaucracy Quality, Socioeconomic Conditions из базы данных International Country Risk Guide [International Country Risk Guide, 2007]; компоненты Government Effectiveness, Regulatory Quality и Control of Corruption из базы данных Worldwide Governance Indicators [Kaufmann, Kraay, Mastruzzi, 2011]; компонент Physical Integrity Rights из базы данных Cingranelli-Richards [Cingranelli, Richards, 2010], свидетельствующий, в том числе, о степени соблюдения индивидуальных прав и верховенства закона).

Третий концептуальный компонент – военно-принудительный – рассчитывается на основе среднего по доступным для данной страны в данный год четырем индикаторам: (1) агрегированные методом главных компонент показатели Government Stability, Internal Conflict, Law and Order из базы данных International Country Risk Guide; (2) агрегированные методом главных компонент показатели Stability and No Violence и Rule of Law из базы данных Worldwide Governance Indicators; (3) стандартизированный z-преобразованием индекс интенсивности внутренних конфликтов из базы данных Major Episodes of Political Violence [Marshall, 2016 a]; (4) стандартизированная z-преобразованием по каждому году логарифмированная величина военных расходов на душу населения из базы данных National Material Capabilities версии 4 [Singer, Bremer, Stuckey, 1972]. Индексы, соответствующие концептуальным компонентам государственной состоятельности, затем агрегируются в единый индекс путем использования метода главных компонент.

Для эмпирического анализа, как уже отмечалось, избран временной промежуток 1992–2011 гг., на который пришлось множество политических трансформаций во всем мире, причем идущих в разных направлениях. Необходимо также учитывать, что в этот период в целом ряде стран имела место и противоречивая нелинейная режимная динамика, в том числе своего рода «взлеты» и «падения», в результате которых переходили из одних кластеров в другие.

Методология дальнейшего анализа базируется на иерархической кластеризации траекторий режимных трансформаций (в одном случае) и трансформаций государственной состоятельности (в другом). Переменными для каждой из реализаций кластерного анализа выступают, соответственно, значения демократии и государственной состоятельности в каждый год на промежутке 1992–2011 гг. В анализе используется метод Варда, минимизирующий необъясненную полученной классификацией информацию, в качестве метрики «расстояния» между странами и их кластерами используется квадрат расстояния Евклида.

В ходе проведенного анализа были выделены несколько основных кластеров по различным основаниям – в соответствии с используемыми индексами демократии – автократии и государственной состоятельности. По критерию режимных траекторий это: (а) демократии в течение всего периода; (б) автократии в течение всего периода; (в) равномерная демократизация от авторитарных режимов до несовершенных демократий в течение всего периода; (г) трансформации гибридных режимов, близких к демократиям; (д) трансформации гибридных режимов, близких к автократиям. По критерию траекторий динамики государственной состоятельности это: (а) стабильно очень высокая состоятельность в течение всего периода; (б) стабильно высокая состоятельность в течение всего периода с тенденцией к росту в конце периода; (в) стабильно низкая состоятельность в течение всего периода с тенденцией небольшого роста в 2000‐е; (г) трансформации государств с состоятельностью сильно ниже среднего; (д) трансформации государств со средней состоятельностью; (е) трансформации государств с состоятельностью несколько выше среднего). В свою очередь, последние два из пяти кластеров режимных траекторий и последние три из шести кластеров траекторий развития state capacity были подвергнуты углубленному кластерному анализу, выделившему различные конкретизированные варианты трансформаций. Дендрограммы общей кластеризации представлены на рисунке.