Полеты божьей коровки - Страница 12

– Все не так сложно, как кажется. Открытость к рождению детей не может быть одинаковой в разные периоды, и ничего страшного в этом нет. Церковь это понимает, поэтому предлагает метод естественного планирования. Этой паре стоит сходить на семинар, чтобы понять, как функционирует их организм.

– Да-да, они сходят, а потом, извини за грубость, залетят на этом естественном методе планирования, как кошки.

– Когда я часто говорю, что все надо доверить Богу, я именно это имею в виду. Это не фигура речи. Да, брак предполагает, что может случиться беременность. Но ты не можешь предположить также, что завтра они получат трехкомнатную квартиру?

– Это я предположить не могу. Как опытная женщина. Но Бог иногда действует путями, недоступными моему женскому пониманию… Поэтому – ладно. Допустим.

А вот что делать с таким известным фактом – один и тот же человек всегда исповедует одно и то же из раза в раз? Есть люди, которые никогда не изменяют жене и даже не думают об этом, но постоянно оскорбляют и даже физически воздействуют на окружающих. Есть мирные голубки, которые и слов-то нецензурных не знают, зато тырят конфеты в супермаркете, занимают деньги и не отдают. Например, могу сказать честно, я постоянно исповедую гнев и гордыню. Это нормально, что из раза в раз мы грешим в одну сторону и не можем с этим справиться?

– Конечно-конечно, мы исповедуем одно и то же, потому что искривления у всех разные, и мы об этом говорили выше, но в исповеди есть два ключевых момента – сокрушение и то, что нанесенный ущерб должен быть возмещен тем или иным образом. И возмещение показывает, насколько на самом деле ты сокрушаешься. Если ты украл велосипед у соседа, его стоит вернуть, хотя это будет тяжело. И если ты понимаешь, что просто так тебе ничего не пройдет, в определенный момент твоя клептомания как-то скорректируется. От стыда.

Главное, совершая одни и те же грехи, не решить в определенный момент, что пора перестать это исповедовать, и раскаиваться, если все равно ничего не меняется. Этим самым мы покажем, что Богу больше нечего делать в нашей жизни. Между тем самое страшное искушение, которое нам уготовано, – разочарование. И в Боге, который не может что-то изменить, и в нас самих. Не надо отказываться от Бога и никогда не стоит терять надежду на изменение ситуации.

– И так до смерти?

– И так до смерти.

Отрывок из интернет-дневника моего знакомого православного священника. Долго комментировать не буду, но скажу, иногда своими представлениями о грешности можно человеку жизнь сломать.

«Сегодня после литургии исповедовал одну девушку, по ее просьбе. Студентка. Периодически вижу ее на литургии, никогда не причащающуюся. Как выяснилось, в церковь она пришла года три назад. При первой же исповеди тогда получила от священника 12 лет епитимьи – за блуд. Что-то там из “Синтагмы” батюшка взял, решив такую меру к девушке применить. Я ей, конечно, попытался объяснить, что он весьма переусердствовал, что те древние каноны, какими бы они ни были строгими, относились к ВЕРНЫМ христианам, членам церковных общин, но это не может быть применимо к ней самой, поскольку христианкой она, впав в связь в 17 лет и по юности мало еще что понимая, еще к тому времени не была.

Девушка призналась, что не сможет пойти против постановления того батюшки, которого она считает своим духовником. Хотя я ей посоветовал не воспринимать его указание всерьез и даже держаться от него подальше. Ну что ж – ее выбор. Вот только интересно, сколько подобных указаний можно встретить от разных служителей в наше время? Не первый раз уже подобное слышу. Священник был из монашествующих, как я и полагал. Но не такой уж молодой – по ее словам, между сорока и пятьюдесятью годами».

– Я в наших разговорах часто упоминаю моих подруг. Это нормально – они наши с тобой будущие читатели. И они вопросы разные мне задают, потому что воцерковленных подруг у меня практически нет, а им моя жизнь любопытна. Даже если они ее иногда считают странной. Они не могут понять, как можно прийти в храм и постороннему дяденьке доверить крайне интимные вещи.

– Я не буду вдаваться в серьезные богословские размышления. Скажу лишь, что исповедь – это дар Божий, который нам позволено реализовать человеческими средствами. Когда священник совершает сакраментальные действия, через него действует Христос, который никому не «посторонний дяденька». И то, что говорится в исповеди, говорится не для того, чтобы быть осужденным или найти решение проблемы, а чтобы открыть Богу свою совесть. Не бежать от Бога в состоянии внутреннего разлада как Адам, а, наоборот, идти навстречу. Идти с волнением, но зная, что будешь оправдан и спасен. – Да. Это красиво. Но в реальности очень трудно отрешиться от того, что перед собой видишь все-таки не Бога, а совершенно постороннего мужика. И рассказывать ему приходится разное. Ремарка – «сказала она и хихикнула». Между прочим, это непросто. – Непросто, но возможно. Подразумевается, что исповедь должна быть достаточно ясной, чтобы священник понял, о чем идет речь, но в ней не должно быть поводов для вуайеризма. Исповедующемуся вполне к лицу сдержанность.

– С этого места можно поподробнее?

– Да. Если он говорит, что ел мясо в пятницу и осознает это как грех, мне не обязательно докладывать, какое именно мясо он ел – свинину, курицу, молодого барашка или говядину. Честно говоря, мне без разницы. Если человек совершил прелюбодеяние…

– Если совершил прелюбодеяние, не надо докладывать, в какой позе?

– Не надо. Это точно. И священник не должен задавать любопытствующих вопросов.

– А могу ли я отказаться отвечать на вопросы?

– Можешь. Если тебя спрашивают про позы, смело отвечай: «Отец, не ваше дело!» В то же время ты должна понимать, что вряд ли священник задает какие-то вопросы просто так. Поэтому не стоит стесняться переспросить, почему тебя о чем-то пытают. Не надо сводить исповедь к формальности. Если это образ Бога, то образ Бога в виде формулы меня настораживает. Разве так Христос общался со своими учениками?

Поэтому стоит вступить в диалог. И священник либо по-другому сформулирует вопрос, либо объяснит, почему он его задал. Главное – не бояться.

– И все же… Все же… Ты же понимаешь, как трудно говорить, например, о прелюбодеянии?

– Именно поэтому в традиции, чтобы избавить человека от ложной скромности, есть возможность исповедоваться в конфессионале, где ни священник не видит верующего, ни верующий – священника. Кстати, многие любят исповедоваться в поездках именно потому, что невелик шанс познакомиться со священником лично или увидеть его еще раз. Возможно, для кого-то это выход, но мне все-таки кажется, что священник хотя бы должен знать, из какой страны человек. Чтобы дать совет исходя из менталитета.

– Священник должен хорошо понимать, что ему говорят на исповеди? Ведь теоретически, если даже он мало что понял, например, по причине языковых трудностей, отпущение грехов все равно засчитывается.

– Конечно.

– То есть, если я приеду во Францию, а французский я не знаю вообще, и промычу что-то в конфессионале, это сойдет за исповедь?

– Нет. Согласно каноническому праву, священник должен понять хотя бы один грех. Если ты сумеешь ему промычать грех так, чтобы он понял, тогда сойдет. Когда ситуация с пониманием совсем трудная, а исповедоваться необходимо, советуют на пальцах показывать против какой заповеди согрешил.