Полет черного орла - Страница 15

Эйден уселся у костра и взялся за котелок, который Роберт достал из вьюка. Почему-то теперь думать о предстоящем было не так мучительно.

– Значит, мы все-таки отправляемся завтра в Элайту?

– По-моему, у нас нет выбора. Тирон не обратил внимания на мои письма, ваши попытки наладить хоть какой-то контакт с Бромом кончились неудачей. Мы потратили три года на то, чтобы предотвратить это, но теперь нам ничего не остается, как нанести удар, – и Элайта первый и необходимый шаг на нашем пути. Что потом? Ну, мне придется найти какой-то способ попасть в Анклав без того, чтобы штурмовать его. Такая попытка ведь не прибавит мне друзей, верно?

Эйден поднял глаза, понимая, что Роберт делится с ним не всеми своими мыслями. Чувствуя, что задавать такой вопрос не следует, он все же не смог удержаться:

– Она рассердилась?

Лицо Роберта осталось неподвижным.

– Я уже говорил вам раньше, епископ: я ни с кем не стану говорить о Дженн – даже с вами. – С этими словами он отвернулся и стал расседлывать лошадей.

Эйден взялся за приготовление ужина. Укрепив котелок над углями, он со вздохом пробормотал:

– Одно могу вам сказать…

– Что же?

– На меня гораздо большее впечатление производило бы ваше колдовство, если бы вы могли что-нибудь сделать с этой проклятой погодой!

Роберт со смехом хлопнул его по плечу.

– На меня тоже, епископ. На меня тоже.

Поленья в камине трещали и плевались искрами, но Дженн не обращала на это внимания. Она продолжала метаться по мягкому ковру в своей комнате, не в силах остановиться ни на мгновение. Ей следовало бы переодеться к ужину, но все ее мысли были заняты другим. Перед ее глазами все еще стояло лицо Роберта: накладная борода и внимательные глаза, в которых было сожаление – и ничего больше.

Он ведь ожидал, что она ему откажет, – так зачем было просить? И почему ему так необходимо снова попасть в Анклав? Почему он не пожелал ничего ей объяснить? А она, значит, должна была ему помочь только потому, что он попросил? Да, потому, что проклятый Ключ сказал ему, что не пустит в Анклав, если только его не будет сопровождать Дженн…

Стиснув зубы и зажмурившись, Дженн попыталась отогнать вопросы, все возникавшие и возникавшие в ее мозгу. Слишком это напоминало ей дни, последовавшие за ее арестом…

Нет. Она ведет себя по-детски, несправедливо. Даже если Роберт не пожелал сообщить ей свои резоны, они у него, несомненно, были, – и к тому же очень весомые. Но… но ведь она теперь не может свободно располагать собой, не может ему помочь, и ему следовало бы это знать. Ее долг – защитить их сына… нет, ее сына. У Роберта есть и другие помощники. А у Эндрю, кроме нее, нет никого.

Несмотря на свой гнев и разочарование, она все-таки приняла правильное решение. Дженн была в этом уверена.

Разве не так?

Дверь в ее комнату отворилась, но колдовское зрение уже предупредило Дженн, что ее посетитель – отец Джон.

– Разве вы не спуститесь к ужину?

– Нет. – Дженн открыла глаза и снова заметалась по комнате. – То есть да. Через минуту.

Отец Джон подошел к ней и успокоительно коснулся ее руки.

– Что-нибудь случилось?

Дженн на мгновение остановилась, взглянула на священника, потом отвернулась. Весь ее внутренний мир рушился, и она не знала, как этому помешать.

– Дженн!

– Я… – Слова застревали у нее на языке, но Дженн знала, что должна продолжать: отец Джон заслуживает того, чтобы знать правду. – Я видела в городе Роберта. – Она снова повернулась к отцу Джону, но тот не обнаружил удивления, только слегка побледнел. – Он говорил со мной в церкви – мысленно, конечно. Он хотел, чтобы я помогла ему вернуться в Анклав.

– Ох… – Отец Джон, со своей обычной деликатностью, никак больше не откликнулся на ее слова.

– Конечно, я отказалась, – быстро продолжала Дженн. – Что еще могла я ему ответить?

– Безусловно, ничего. Он был один?

Дженн отвернулась и принялась теребить вышивание, оставленное ею на столе.

– Он сказал, что с ним Маккоули.

– Вы не собираетесь мысленно поговорить с Финлеем?

– Не думаю, что такое мне удастся. Слишком велико расстояние. Но вы ведь можете послать сообщение с гонцом?

– Конечно, могу. Как жаль, что только вы трое обладаете даром мысленной речи и что Роберт не может связаться с Финлеем напрямую.

Раздался стук в дверь, но прежде чем Дженн успела ответить, в комнату ворвался маленький черноволосый мальчик и с криком уткнулся в юбку Дженн:

– Мама! Мама, спаси меня! За мной гонится чудовище!

Дженн опустилась на колени и обхватила малыша руками. Эндрю поднял голову и взглянул на нее озорными синими глазами. Никакого чудовища, конечно, не было: просто такова была любимая уловка ребенка, когда ему надоедало ждать мать. Дженн старалась постепенно отучить Эндрю от этой привычки, но в данный момент шалость сына оказалась удобным выходом и для нее самой.

Она поцеловала Эндрю и взяла его на руки. Мальчик стал уже слишком тяжелым для нее, но Дженн продолжала так делать ради удовольствия ощутить близость малыша.

– Ты уже выучил свой урок?

Выразительные глаза Эндрю стали серьезными, и он с опаской оглянулся на отца Джона.

– Нет еще.

– Но ты же знаешь: через несколько дней приедет твой дядя Лоренс, а он очень любит говорить об истории. Что же ты будешь делать, если не сможешь ответить на его вопросы?

Эндрю поднял брови – так похоже на Роберта, что сердце Дженн заныло.

– Я что-нибудь выдумаю.

– Нет, так не годится!

Эндрю захихикал, и Дженн не могла не улыбнуться тоже. Она опустила мальчика на пол, но продолжала держать его за руку. Снова повернувшись к отцу Джону, она спросила:

– Вы считаете, что с моей стороны было неправильно отказать?

Джон покачал головой, но лицо его осталось непроницаемым.

– Решать вам – ведь и риск был бы ваш. Я понимаю ваши сомнения.

– Но все же вы считаете, что я поступила неправильно. Отец Джон двинулся к двери.

– Пришлите ко мне Эндрю, когда пойдете вниз, и мы с ним доделаем уроки.

Нэш налил себе еще вина; серебряный кубок оказался полон до краев, и ему пришлось наклониться, чтобы отпить, не пролив. Стол был давно накрыт для ужина, и Ичерн уже уселся на свое место, недовольно ворча. За годы знакомства Нэш научился притворяться, будто слушает, на самом деле отдаваясь своим мыслям.

Как удается ему, находясь в одном доме с ней, сохранять безразличный вид, когда предвкушение встречи заставляет так трепетать сердце? Даже ожидание ее появления – наслаждение, каждый его момент – драгоценность.

Дверь отворилась, и явился предмет его обожания; Дженнифер была в платье нежного розового цвета, подчеркивавшего белизну ее кожи, блеск волос и сияние глаз. Она улыбнулась Нэшу, и сердце того забилось от радости.

Кровь и пламя! Сколько еще предстоит ему вздыхать по своей красавице, словно деревенскому мальчишке?

– Добрый вечер, господа. – Дженнифер заняла свое место за маленьким столом между двумя мужчинами. Столовая была хорошо натоплена, прекрасные гобелены на стенах не позволяли сквознякам гулять по комнате, а в камине между двумя окнами с мелкими стеклами уютно потрескивал огонь. Когда подали первое блюдо, Дженнифер продолжала: – Так вы останетесь у нас до завтра и отправитесь на соколиную охоту, советник?

– Не получится, – проворчал Ичерн. – Птицы болеют. Этот паршивый птичник не держал их в тепле, так что Нэшу придется подождать до следующего раза.

Дженнифер подняла брови, но не выразила вслух своего разочарования; вместо этого она переменила тему:

– Когда я сегодня была на рынке, я видела в гавани корабль незнакомого мне вида.

– Вы знаете, откуда он?

– Мне пришлось спросить. Это оказалась галера из Эстерии.

Нэш кивнул и поднял кубок.

– Они нечасто появляются здесь. Насколько мне известно, эстерийцы смертельно боятся пиратов.