Полет черного орла - Страница 14

Раскаты грома пришедшей с востока грозы обрушились на рощу с безжалостной мощью. От дождя земля под деревьями покрылась лужами и быстрыми ручейками, стекавшими в спрятавшийся среди папоротника поток. Даже если бы Эйден Маккоули и мог видеть в сгустившемся сумраке, всюду в окрестностях он увидел бы то же самое. Однако священник и не пытался вглядываться в даль. Он съежился в дальнем углу маленького шалаша, стараясь найти укрытие от ветра, и поплотнее завернулся в плащ. Однако совсем спрятаться от дождя не удавалось: капли падали на ноги Маккоули, его сапоги увязли в жидкой грязи. Позади шалаша привязанные к дубу кони опустили головы под струями ливня, словно стыдясь чего-то.

Эйден не замечал никакого движения в роще, пока рядом с ним из сумерек не вынырнула темная фигура. Роберт больше не притворялся стариком нищим; мокрый плащ хлопал его по ногам, спутанные волосы прилипли ко лбу. Роберт остановился у входа в шалаш. Несмотря на сгущающуюся темноту, Эйден заметил улыбку на его лице.

– Я вернулся.

– Это я вижу, – ответил Маккоули, по-прежнему горбясь в своем углу. – Как все прошло?

– Прекрасно. Если, конечно, не считать дождя.

– Она согласилась?

– Нет. – Роберт, нахмурившись, протянул руку к куче веток, которую Маккоули навалил на крышу шалаша, увидев приближающуюся грозовую тучу. – Что это такое?

Эйден гордо выпрямился.

– Я сделал укрытие.

– Под деревом? В грозу?

– А в чем дело?

Усмехнувшись, Роберт вошел в шалаш и хлопнул Маккоули по плечу.

– У молний есть скверная привычка выбирать какие-нибудь высокие деревья. Поверьте, если молния ударит в этот замечательный дуб, вам под ним не поздоровится. Пошли, есть и лучшие местечки, где мы можем устроиться на ночь.

Эйден огляделся, но ночная тьма была непроглядной, и в лесу не было заметно никаких признаков приближения того, кого высматривал Маккоули.

– Но мы не можем еще уйти отсюда.

– Почему?

– Дело в том…

– Все в порядке, святой отец, – раздался голос из-за толстого ствола дуба. – Я уже здесь.

Роберт обернулся:

– Грант! Что, во имя Серинлета, ты здесь делаешь?

Кони встрепенулись и застучали копытами, когда к шалашу подъехал и спрыгнул в грязь Грант Каванах, владетель герцогства Фланхар. Это был великан: высокий и широкоплечий, с привычкой громогласно смеяться и довольно своеобразным чувством юмора. Голос Гранта, глубокий и звучный, исходил, казалось, из глубины густой рыжей бороды, падающей на грудь. Вновь прибывший откинул капюшон плаща, с опаской осмотрел шалаш и, пригнувшись, шагнул внутрь.

– Я думал, вы уже возвращаетесь в Бликстон, – начал он, стаскивая перчатки. – Разумно ли было оставлять здесь бедного епископа, пока ты развлекался в городе?

– А ты говорил, что всю зиму проведешь во Фланхаре. Если ты подобным образом будешь сбегать из дому, твои подданные начнут удивляться.

– Да знаю я! – ухмыльнулся Грант; его зубы блеснули в мутном свете еле пробившейся сквозь тучи луны. – Но все мы должны терпеливо нести свою ношу.

– Так все-таки что ты здесь делаешь – если не считать промокания под дождем?

Герцог усмехнулся, распахнул плащ, вытащил небольшой кожаный кошель и протянул Роберту.

– Я как раз возвращался из западных земель и завернул в Дромму, чтобы проведать Мику. Он там хорошо устроился. Мика просил передать тебе вот это и сказать, что встретится с тобой, как вы и договаривались.

Роберт не сделал попытки взять кошель, и Эйден с опасением взглянул на предмет в руках Гранта.

– Послание? От Мики?

– Именно, – кивнул Грант. – Так нужно оно тебе, Роберт?

– Нет! Мне… – Эйден бросил на Роберта быстрый взгляд. Спокойная насмешливость исчезла с лица Данлорна, глаза его сверкали, словно светились каким-то внутренним светом. Он медленно протянул руку, взял кошель и резким движением открыл его.

Крепко сжав губы, Роберт вынул единственный листок бумаги, зашуршавший в его руке, когда он развернул письмо и начал читать. Эйден затаил дыхание; забота о ночлеге и мысли о промокших ногах внезапно улетучились.

Через мгновение Роберт с шипением скомкал листок в руке и кинул его в воздух; письмо вспыхнуло, и в грязь под ногами опустился лишь легкий пепел. Роберт, ничего не говоря, отвернулся от своих друзей.

Эйден ждал, прислушиваясь к раскатам грома. Он понимал, что задавать вопросы нельзя – да в этом и не было нужды.

– Похоже, что, несмотря на все ваши молитвы, епископ, – медленно и тихо, так что шум дождя чуть не заглушил его слова, сказал Роберт, – я оказался в конце концов прав.

– Милосердная Минея! Грант нахмурил брови:

– Ты хочешь сказать, что самое худшее случилось? Я вез такое известие, а Мика ни слова мне не сказал!

– Конечно, не сказал, – пробормотал Эйден, не сводя глаз с Роберта. – Что вы собираетесь делать?

– Да о чем вы – «что собираетесь делать»? – рявкнул Грант. – Это же очевидно! Потроха Серинлета, разве не провели мы последний год в приготовлениях – на всякий случай? У Роберта больше нет выбора!

– Выбор есть всегда.

– Простите меня, святой отец, но это бред свинячий! Роберт знает, что я прав. Вы посмотрите на него: стал бы он хмуриться, как черная грозовая туча, если бы ничего особенного не случилось?

При этих словах Роберт обернулся. Взгляд его был суров, но лицо смягчила еле заметная улыбка.

– Ты разделишь ночлег с нами? Епископ готовит великолепную баранью похлебку.

– Здесь, в лесу? Ты что, шутишь? – Настроение Гранта мгновенно изменилось. – Я зажиточный герцог с собственным прекрасным государством, а не преступник, за голову которого назначена награда, как некоторые, на кого не будем показывать пальцем. Не в моих привычках мокнуть в лесу – у меня другие вкусы.

– Так ты отправляешься обратно в город, – улыбнулся Роберт.

– Ты чертовски прав! – Грант громогласно расхохотался и дернул за повод своего коня. – Я собираюсь хорошенько поужинать и завалиться в теплую постель, а может быть, и найти кого-нибудь, кто мне ее согреет.

– Ваша светлость! – ахнул Эйден. – Вы ведь женатый человек!

Грант виновато развел руками, пятясь из шалаша.

– Простите меня, святой отец, я просто пошутил. Роберт все вам объяснит после моего отъезда. Увидимся во Фланхаре, когда вы туда доберетесь. Постарайтесь не ввязываться в неприятности, хорошо?

Прежде чем Эйден смог сказать хоть слово, Грант вскочил на коня и исчез в темноте.

– Ему трудно бывает отказать, – пробормотал Роберт.

– Может быть, но, надеюсь, дамы в Джарди не станут придерживаться такого же мнения.

Роберт усмехнулся и вскинул на плечо седельные сумки. Отвязав коней, он повел Эйдена под дождем через лес.

– Так что вы собираетесь делать?

Роберт шел впереди, направляясь к густым кустам, нависавшим над небольшой лощиной. В этом естественном укрытии он еле мог выпрямиться во весь рост, но зато оно было достаточно просторным, чтобы можно было завести в него и лошадей. Не глядя на Эйдена, он начал стаскивать в одно место валяющийся вокруг сушняк, чтобы разжечь костер.

– Мы с вами много раз обсуждали это за последние пять лет. Приготовления, переписка – все это было направлено к единственной цели. А теперь вы спрашиваете меня, что я собираюсь делать! Как вы думаете, что я предприму?

– Я не хочу давать этому название.

Роберт, держа в руке седельную сумку, остановился и тихо рассмеялся:

– Я всегда говорил, что мыдруг друга стоим. Я все гадаю: что случилось бы с нами, если бы Селар не бросил вас в темницу, как только вас избрали епископом.

– Ну, – пробормотал Эйден, не в силах отвести взгляд от лица Роберта, – если бы Макглашен и Пейн не спасли меня, я сейчас, наверное, был бы мертв. Не знаю, что в этом случае делали бы вы.

Роберт улыбнулся и опустился на колени перед кучей хвороста; одним взмахом руки он его зажег.

– Сделался буйнопомешанным или давно лежал бы в могиле. Ладно, пора ужинать. Я голоден.