Покров Шута (СИ) - Страница 79

— Чёрт…

Это было уже произнесено вслух. Адекватных мыслей в голове не существовало в принципе. А если они там и были, то сбивались в совершенно нелогичные группы.

Это было ужасно. Аллен жаловался Тикки, говорил с ним, понимал умом где-то в глубине, что эта беременность означает для Ноя, но, тем не менее, когда это было произнесено вслух, Аллен оказался растерян. Он не мог связать одно с другим. Подросток чувствовал себя раздавленным и обессиленным.

— Нежданно-негаданно, — вздохнул Ной. — Мне тоже, как видишь, не очень-то просто.

— А кто же я тогда? Мать?

— Ты туго соображаешь, малыш. Ты — обладатель чистой силы мутанта. Всё элементарно.

— Чёрт…

— Опасаюсь, что как раз-таки он здесь совершенно не при чём.

— Да уж, во всём виновата чистая сила, данная нам богом? Кем она дана нам на самом деле, а, Тикки? — подросток уронил голову на плечо мужчины, неловко оправляя одеяло.

Мужчина с тихим вздохом откинул тёмные волосы с лица и прижался губами ко лбу юноши. Жадный вздох, затем горячие губы опустились ниже к закрытым глазам, едва касаясь и щекоча.

— Я не знаю, что это и откуда, — тихо пробормотал Ной.

— Ты выглядишь очень спокойным для подобной ситуации.

— Я пока что в шоке и неверии. А ещё курить очень хочется, — меланхолично отозвался Тикки, поглаживая пальцами сырые волосы юноши. Аллен приглушённо хихикнул, на ощупь находя губы Ноя своими.

— Курить плохо.

— Надоедать мне с этим — тоже.

— Я надоедаю тебе? — распахнувшиеся серые глаза были полны возмущения.

Тикки на провокацию не поддался, снова отодвигаясь, обнимая юношу со спины и замирая в удобной позе, как будто собираясь просидеть так как минимум пару часов. В тише, покое и смятении. Смятении, которое, постепенно сгущаясь, рано или поздно должно было разрушить эту идиллию.

— Знаешь, я тут подумал, — медленно и очень тихо начал Аллен, — почему я вообще с тобой встречаюсь? Зачем мне это? Это же лишние проблемы!

— Ммм? Может быть, я не плохой антидепрессант?

— Да нет… — что-то вроде печальной, исполненной покоя улыбки проскользнуло на лице подростка. — Ты плохой. Наверное… Должен быть. А мне всё равно.

Дни последние выпали просто отвратительными. Лави винил себя и только себя в том, что прямо перед отбытием оказалось, что Аллен куда-то исчез. Потом, правда, мальчик был обнаружен, в тот же день, но уже поздно-поздно ночью. И обнаружил его Лави. И, встретив мальчишку, сразу понял по красным глазам, нервным движениям, невозможности произнести и слово и по потерянному взгляду, что тот пережидал истерику где-то снаружи или в самом дальнем уголке Ордена.

Лави не понял всего, но Аллен наконец-то признал реальность и был хуже, чем в ужасе.

Ученик книжника полагал, что именно он своими предположениями заставил Аллена наконец-то взглянуть реальности в глаза и убедиться в собственном положении. И как теперь его успокаивать, что говорить и вообще делать, он не представлял. Лави позвал Ривера, не Комуи, потому что Смотритель в это время отбивался от очередного взбесившегося Комурина (на сей раз тот был одержим желанием уничтожить создателя). И Ривер заверил, что вполне сумеет привести мальчика в себя без успокоительного и прочих препаратов, которые Аллен не любил. И так же сказал, что Лави может или даже должен идти по своим делам.

И Лави послушался. И попытался найти для себя дело.

Так что миссия в некоторой степени оказалась для него подарком.

Дождливым подарком, с одной стороны, поскольку дождь лил сутками, не переставая. Если бы у Ордена не было врат, им пришлось бы отложить отправление на пару месяцев, поскольку окрестности беспощадно затопило, и найти поезд или любой другой транспорт в эти края было практически невозможно. Другое дело, работать на поверхности им в этот раз не светило.

Подарок был не только дождливым, но и беспросветным, если уж быть ещё более откровенным. Спуск под землю предполагал полное отсутствие света в принципе, если забыть об искусственном освещении факелов и небольших костров. Зато дожди остались далеко позади, там же, где естественный, дневной свет. Но сама миссия была сырой и тёмной.

Нет, прямо сейчас перед юным книжником горел небольшой костерок, который словно на расстоянии обжигал незащищённый глаз своим слишком ярким пламенем, но всё же вокруг было темно. Лави машинально коснулся пальцем тугой повязки на втором глазу и сразу отметил едва заметный, шероховатый след. Он был почти уверен, что если перевернуть повязку, то эта шероховатость ощущаться не будет, зато можно будет увидеть цветные вкрапления, подобные красным и зелёным очень маленьким нитям. Но юный книжник не имел ни малейшего понятия о том, что за символ они складывают, эти невидимые стежки. Повязка не была плотной, но она была непроницаемой.

Это было то, до чего он не дорос. И это было то, с чем он был с самого рождения. В некоторой степени это было то, что сделало его учеником Книжника, что толкнуло его на этот непростой, но по-своему увлекательный путь. И Лави чувствовал — уже прямо сейчас, в их новой войне разворачивается нечто изумительное.

Стоит порадоваться, он родился вовремя, увидит нечто действительно невероятное… Например, беременного Аллена.

Едва сдержав смешок при этой мысли, Лави вытянул ранее согнутую ногу, с наслаждением прислушиваясь к хрусту суставов. Их команда находилась в широком, длинном и совершенно непредсказуемом в своей извилистости туннеле. Здесь было слишком много коридоров природного и рукотворного характера. А три кристалла чистой силы перемещались в свободном направлении когда хотели и куда хотели.

Одной из обязанностей Лави было попытаться вычислить логику в этих перемещениях. Пока он в этом не преуспел. И не верил, что преуспеет когда-нибудь. Записи в его тетради не давали ни одной дельной теории, пункт наблюдения был слабоват, и данных о прошлых перемещениях было мало. Всего лишь семь точек, в которых время от времени появлялись кристаллы, и точное определение, что должны были быть в этом огромном подземном лабиринте и неизвестные им точки. Казалось, все три кристалла (было чрезвычайно трудно вычислить, что их действительно три в одном месте и что они действуют сообща, будто единый организм) дразнят каждого, кто отправляется на их поиски.

Изначально в этих местах появилась легенда о магических камнях, которые помогут любому кладоискателю обнаружить любые драгоценные металлы. Довольно банально. Кто в такое верит? Согласно тем же легендам и суровой статистики, от которой было не убежать, эти камни гораздо чаще убивали. Но поток желающих увидеть их от этих мрачных данных не иссякал.

Лави не имел ни малейшего представления о том, как им подобраться к чистой силе. И это означало, что он мог действительно застрять здесь на пару недель. А ведь в Ордене ждёт психованный Аллен и Книжник, которым нужно будет устроить встречу. Возможность получить новую информацию воодушевляла как никогда, но сам факт встречи с Алленом портил эту картину. Лави приходилось надеяться на то, что Уолкер к моменту его прибытия в Орден будет уже спокоен, логичен и обойдётся без повторных истерик.

Пока у Лави были свои заботы. По какому-то неведомому жребию он также отвечал за отчёты по этой миссии, так как Комуи тихим-тихим голосом, чтобы никого не раздраконить, сообщил, что последние отчёты Юу были, мягко говоря, выполнены не по форме. И началось это с той злосчастной миссии с пыльцой и цветком.

Скосив взгляд сначала на свой мешок со скудным набором вещей первой необходимости, а потом на дремлющего мечника, Лави даже умилился на пару мгновений. А затем встретился взглядом с их провожатым и по спине поползли мурашки.

Ничего странного в провожатом не было и в его взгляде тоже. Молодой мужчина от нечего делать вырезает что-то небольшим ножичком с загнутым лезвием. Когда Лави заглядывал на дощечку последний раз, там каким-то причудливым образом проглядывался образ волн и кормы светлого корабля на фоне нетронутого, окрашенного в чёрный бруска. Вернее, корабль был и чёрным, и белым. И волны тоже. Но картинка вырисовывалась вполне отчётливая.Лави некоторое время даже пытался понять, как так можно, без каких-либо наметок срезать дерево, образуя картину…