Покров Шута (СИ) - Страница 162

Так что план Ноев частично провалился. Мудрость в последний момент упустил момент пробуждения, и от того Алма открыл глаза и очнулся слишком рано, а его тело стало ещё более… нестабильным. И ему отводилось прожить ещё не больше полутора часов.

Только сплавив Канду и убедившись, что Майтра проследит за правильным открытием врат, Аллен послал голема к Лави с кратким сообщением. Собственно, благодаря Майтре он и не мог посылать длинные сообщения. Тот от чего-то попросил посмотреть устройство голема и нагло заблокировал подобную длинную передачу данных.

Отчасти к нему относились, как к нашкодившему ребёнку, ограничивая его в сладком, общении с друзьями и устраивая домашний арест. Аллен пока не разобрался в том, чего именно хотел добиться Тринадцатый, но не спорил и спрашивать не спешил, помнил, что подобные воспитательные моменты проскальзывали в его прошлой жизни.

Главное было то, что, вроде бы, всё срослось.

Другое дело, что Канда в Орден не вернулся. Вернулся только Лави и ничего дельного не сообщил, потому что и пообщаться уже не удалось. Выжил ли он вообще после смерти Алмы, насколько сохранилась их связь в новой жизни? Аллен предпочитал думать, что всё так или иначе сложится как можно лучше. Он верил в живучесть БаКанды и в то, что тот, даже потеряв свой смысл жизни, помирать не вздумает. Он определённо не был из таких дураков.

А ещё он каким-то шестым чувством чуял, что лезть сейчас к Лави, вроде бы, не следует. Даже за прояснением ситуации. Он слишком хорошо помнил, что его друг рассказывал о Канде и своём отношении к нему, и немного боялся, что заставил юного книжника своими руками сделать что-то непоправимое.

Так было правильно, так было справедливо.

И кто сказал, что при пробуждении генов Ноя они превращаются в бессердечных, бессовестных монстров? Аллен многое бы отдал, чтобы стать бессовестным и холодным, равнодушным, жестоким… То есть ему было весело думать о том, что он многое бы отдал за подобное. Конечно, трезво взглянув на вещи хоть раз, можно было понять, что подобные «качества» жизнь не упрощают.

Особенно когда ты беременный и буквально переполнен не только ребёнком, но и собственными чувствами, фонтанирующими эмоциями, переливающимися через край желаниями.

Ко всему прочему скакать и угрожать Ноям ему было действительно не так уж просто в его положении. Несмотря на то, что Аллен переносил беременность лучше многих женщин, его чистая сила помогала ему всем, чем только было возможно, сглаживала углы, трудности были. Больная спина, повышенная обидчивость, быстрая утомляемость, перепады настроения, которые Нои восприняли как должное, сами обладая не сахарными характерами. К некоторым запахам он всё ещё был очень чувствителен, некоторые странные сочетания вкуса всё ещё притягивали его. И здесь, в Семье Ноя, получить желаемое было даже немного сложнее.

Зато выглядел он очень угрожающе, как утверждали в один голос Нои, которым он противостоял. Кого-то это забавляло, кого-то не очень. Но Аллен медленно и прочно вплетался в коллектив. Он чувствовал себя здесь почти как дома. Только тревога за ребёнка и свою дальнейшую судьбу не давала покоя.

Ему многое не давало покоя, а подкрадывающийся со спины сон втягивал в свои стальные объятия и не давал времени на размышления.

Аллен хотел спать. Хотел спать почти сутками, с каждым новым днём всё больше и больше, с каждым новым днём выходя из комнаты, которую он себе облюбовал, всё реже и реже и пуская к себе лишь определённый круг членов Семьи. К великой обиде Роад как раз ее в этом круге не было. Допускался Тикки, Эван, в котором Аллен действительно чувствовал брата и также был рад ему несомненно по той причине, что он был единственным человеком в окружающей его компании. Так же он подпускал к себе Узы, хотя они сами втёрлись в его окружение, пребывая в полном восторге от его положения. Их действия походили на натуральное поклонение. Так что Аллен смирился и чувствовал себя рядом с ними неплохо.

Аллен был так же не против посещения Майтры, с ним он в основном разбирал некоторые технические и магические аспекты, которые смутно помнил из прошлой жизни.

А других даже видеть в итоге не мог.

Это был самый разгар июня.

— Вы попали под тропический ливень? — усмехнулся Аллен, наблюдая за вваливающимися в его комнату близнецами мокрыми настолько, что с них тут же натекла лужа.

— Ничего смешного, мы и впрямь были на одном миленьком тропическом островке. Затерянные в океанах они неплохо подходят для того, чтобы быть базами Графа.

— И климат там отвратительный, — подтвердил Джасдеро и, вытянув шею, заметил, — а ты всё ещё не родил.

— Вы только этого и ждёте?

— Ну, почти, но нас ещё просили вызвать Тикки к Графу.

Тикки, обнимающий Аллена со спины и полчаса назад наслаждавшийся энергичными пинками его подрастающего чада, фыркнул, утыкаясь носом в пушистые после душа волосы юноши.

— Реакции не последует? — уточнил Дебитто, поигрывая двустволкой и нахально улыбаясь.

— Вы двое знаете, что делают вообще с этими, как его… гонцами, принёсшими плохую весть?

— Чего с ними только не делали, — Джасдеро, чувствующий себя, как дома, уже стягивал с себя кофту с единственным, неровно вырезанным рукавом и, наткнувшись на раздражённый взгляд Тикки, пожал плечами: — А в чём дело? Мы все здесь одного пола, кого смущаться?

— Мы все здесь любим свой пол, — хихикнул в подушку Аллен.

Тикки его проигнорировал.

— Так что же мне сделать с бесстыжими, не выказывающими ни малейшего уважения гонцами?

— Ничего. Ты слишком долго думаешь, чтобы приняться за выполнение планов, особенно когда тебя ждут в совершенно другом месте, — бесстрашно объявил Джасдеро, отряхиваясь и оглядывая комнату, — тут есть хоть что-то сухое?

— Моя одежда. Но ты можешь взять халат, он должен подойти, — объяснил Аллен, затем краем глаза посмотрел в сторону Уз и, поперхнувшись, отвернулся, — А обязательно было раздеваться полностью, даже стаскивая трусы?

— А на мне их и не было.

— И ты гулял по тропикам, полным мух и жуков, без нижнего белья? — Тикки знал, что противопоставить. — Да и вообще ваши наряды так подходят для этого. Там москиты, змеи, пауки, полно мелкой жалящей и кусачей мерзости; не удивлюсь, если вы принесли её на себе! Сомнительного удовольствия, должно быть, получилась прогулка.

— Не знаю, ты же тут спец по удовольствию. Правда, уровень твоей квалификации следует уточнять у Аллена, наверное. И мы уточним. А ты иди, гуляй до Графа, — черноволосый Ной прыгнул на кровать рядом с Тикки и оттолкнул его прочь. Он раздеваться полностью не стал, остался в мокрой майке с чудным узором и, собственно, в трусах. Видно, полагал, что эти вещи достаточно быстро высохнут и на нём.

Тикки, оглядев сначала брюнета в мокрой, облегающей торс майке, потом подобравшегося снизу кровати Джасдеро в коротковатом, не слишком туго завязанном халате с перемотанной полотенцем башкой, вздохнул:

— Мне кажется или вы и впрямь нарываетесь на групповушку?

— Ну, так больше не с кем. То есть с людьми не интересно! — явно насмехаясь, подмигнул Дебитто.

Аллен отвернулся, хмурясь и понимая, что уж чего, а подобного разврата он не допустит. Но прислушался всё равно. Интересно ведь, когда с тобой делятся опытом и рассказывают о своих похождениях. К тому же обычно Узы никогда о своих достижениях не лгали. Не могли они гордиться выдуманными достижениями. Другое дело, что выдуманные предметы они могли легко вмонтировать в реальность…

И кстати… об их даре…

— Оружие убрали и быстро! Будут они ещё стволами размахивать в моей кровати! — возмущённо заорал он, и Дебитто, уже привыкший к такого рода вспышкам, задрав руки вверх, закивал и быстро отбросил двустволку в сторону.

— Теперь всё хорошо?

— А теперь давай, продолжай рассказывать, что ты там начинал, — укладывая голову на плечо Микка, попросил Аллен.

— Я начинал рассказывать про разврат… Никто ничего не имеет против? — Никто против не высказался, тогда Дебитто подоткнул подушку себе под бок и, скрестив ноги, начал повествование о своих похождениях: