Походы Александра Македонского - Страница 20

Так кто же был Павсаний – убийца одиночка или же за ним кто-то стоял? Ищи того, кому это выгодно, вот первое правило при раскрытии преступлений. Но в данной ситуации оно не поможет, поскольку смерть Филиппа была выгодна очень многим. Во-первых, Александру и Олимпиаде, во-вторых, персам, в-третьих, грекам, и наконец, князям из горной Македонии. Какую выгоду каждый из них получал в случае смерти царя и так ясно, хотя невозможно определить, кому была нужнее смерть Филиппа. Но может быть, Павсаний всё же действовал в одиночку? Попробуем сопоставить письменные источники.

Диодор рассказывает, что этот молодой человек был коренным македонцем и происходил из знатного рода в области Орестида. Это очень ценное свидетельство, которое наводит на мысль о связях Павсания с князьями горной Македонии. Как следствие, появляется версия об их причастности к убийству. Не случайно первые, на кого пало подозрение, были именно представители высшей македонской аристократии из некогда независимых княжеств Линкестиды и Орестиды.

Подробную информацию о том, кто такой Павсаний и почему он решился на этот шаг, приводит Юстин: «Павсаний этот еще в ранней юности подвергся насилию со стороны Аттала (того самого, дядюшки царицы Клеопатры), причем этот и без того позорный поступок тот сделал еще более гнусным: приведя Павсания на пир и напоив его допьяна неразбавленным вином, Аттал сделал его жертвой не только своей похоти, но предоставил его и остальным своим сотрапезникам, словно Павсаний был продажным распутником, так что Павсаний стал посмешищем в глазах своих сверстников. Тяжко оскорбленный, Павсаний несколько раз обращался с жалобами к Филиппу. Павсанию отводили глаза ложными обещаниями, да еще и подшучивали над ним, а врагу его – он видел – дали почетную должность военачальника; поэтому он обратил свой гнев против Филиппа и, не будучи в состоянии отомстить обидчику, отмстил несправедливому судье» (IX,6).

Здесь возникает закономерный вопрос: – зачем Павсанию убивать Филиппа, если гораздо проще убить Аттала? Ведь его главным врагом является полководец, а не базилевс! У молодого человека была масса возможностей расправиться со своим обидчиком, который постоянно находился в царском дворце. По крайней мере, до тех пор, пока его не отправили в Малую Азию. Но нет, Павсаний предпочитает надоедать Филиппу жалобами, а сам не делает ничего, чтобы поквитаться с Атталом. Затем неожиданно решает убить македонского царя, хотя до этого вполне мог прикончить главного недруга. Логики в действиях убийцы нет никакой, поскольку убить военачальника гораздо проще, чем базилевса.

Вновь обратимся к сведениям, которые сообщает Диодор. Как и Юстин, он также пишет о том, что Павсаний очень долго пытался добиться от Филиппа справедливости. Когда же попытка успехом не увенчалась, молодой человек стал вынашивать преступные замыслы в отношении Аттала и Филиппа. Но почему-то убил именно базилевса. Впрочем, в связи с убийством царя Диодор называет ещё одно имя – некоего софиста Гермократа, чьим учеником был Павсаний. Историк пишет, что именно софист подбивал царского телохранителя на убийство базилевса, а когда Павсаний спросил, что надо сделать, чтобы стать знаменитым, Гермократ цинично посоветовал ему убить того, кто совершил великие дела. И многозначительно добавил, что убийцу будут помнить так же долго, как и его жертву.

Но в разговоре ученика с учителем нет ни слова о мести, и невольно создается впечатление, что Павсанию не дают покоя лавры Герострата. Но почему его подстрекал Гермократ на цареубийство и на кого сей софист работал, узнать было бы интересно. Не исключено, что сначала Павсанию и в голову не приходило убивать царя, поскольку парень должен был понимать, что Аттал Филиппу родственник, а потому вряд ли будет наказан базилевсом. И поэтому гораздо логичнее убить самого военачальника. Но в этом случае получается, что Павсанию кто-то подсказал, что делать, и направил царского телохранителя на путь истинный. И этим кто-то мог быть кто угодно, хотя бы тот же Гермократ.

Теперь попробуем разобраться, имел Александр отношение к убийству отца или нет. «Думали также, что Павсаний был подослан Олимпиадой, матерью Александра, да и сам Александр не был, по-видимому, не осведомлен о том, что замышляется убийство его отца» (Юстин, IX,7). Правда, Плутарх пишет о том, что подозрение всё-таки пало на Александра. Когда царевичу однажды повстречался Павсаний и стал жаловаться на Аттала и Филиппа, то Александр ответил ему стихами из трагедии Эврипиада «Медея»: «Всем отмстить – отцу, невесте, жениху». Однако вряд ли царевич был виновен в смерти отца. Обратим внимание, что на момент убийства Александр единственный законный наследник Филиппа, которого уважают в армии и знают в народе. Недаром базилевс с ним помирился и убедил вернуться в Македонию. Вполне возможно, отцу удалось убедить сына в том, что ничего плохого он ему не желает и оставляет своим преемником. Сейчас трудно сказать что-то определённое, но, на мой взгляд, в данной ситуации Александр чувствовал себя при македонском дворе достаточно уверенно. Отношения с Филиппом стали налаживаться, и вряд ли царевич пошёл бы в настоящий момент на убийство отца. Совсем другое дело – Олимпиада.

Гордая и властная царица, жрица древнего культа Кабиров, она чувствовала себя униженной: «Олимпиада не менее страдала от того, что ее отвергли и предпочли ей Клеопатру, чем Павсаний – от своего позора» (Юстин, IX,7). Мать Александра прекрасно понимала, что та роль, которую она раньше играла при царском дворе, теперь будет принадлежать другой женщине. Ситуация может измениться только в том случае, если базилевсом станет сын, а главный виновник её позора отправится к Аиду. Ещё во время своего пребывания в Эпире оскорблённая царица искала возможность отомстить неверному мужу: «Олимпиада со своей стороны побуждала своего брата Александра, царя Эпира, к войне с Филиппом и достигла бы цели, если бы Филипп не сделал Александра своим зятем, выдав за него дочь» (Юстин, IX,7).

Трудно сказать, начал бы Эпирец войну с Филиппом или нет, ведь своим троном он в конечном итоге был обязан именно базилевсу. Да и на полях сражений армии Эпира было бы сложно противостоять ветеранам Филиппа. Александр Эпирский был реалистом, и ввергать свой народ в войну из-за оскорбленных чувств сестры не стал, времена Троянской войны канули в Лету. Поэтому, можно предположить, что, не найдя понимания у брата, Олимпиада решила обратиться к Павсанию.

Её поведение после смерти мужа также наводит на определённые размышления: «Когда же она, услыхав об убийстве царя, поспешила на похороны под предлогом исполнения последнего долга, то она в ту же ночь возложила на голову висевшего на кресте Павсания золотой венец. Никто, кроме нее, не мог отважиться на это, раз после Филиппа остался сын. Спустя немного дней она сожгла снятый с креста труп убийцы над останками своего мужа и приказала насыпать холм на том же месте; она позаботилась и о том, чтобы ежегодно приносились умершему жертвы согласно с верованиями народа» (Юстин, IX,7). К тому же царица вполне могла договориться с друзьями Александра о том, чтобы Павсаний не попал живым в руки правосудия. Мы помним, что преследовали убийцу люди наследника, а не базилевса. Диодор называет их имена, это Пердикка, Леоннат и Аттал.

Обратим внимание на первых двух. Когда после смерти завоевателя его полководцы начнут растаскивать на куски огромную империю, именно Леонната выберет себе в мужья овдовевшая к этому времени сестра Александра Клеопатра. А после гибели жениха следующим претендентом на её руку станет Пердикка. При желании можно свести в группу заговорщиков названных выше друзей Александра и Олимпиаду. И если это действительно так, то царица знала, что на них можно положиться, и в трудный момент могла подсказать дочери, кого ей выбирать в мужья.

Если же посмотреть на ситуацию с другой стороны и предположить, что к убийству мужа Олимпиада отношения не имеет, то и тогда её поведение будет вполне объяснимо. Ведь одним ударом кинжала Павсаний вернул царице прежнее положение, сделав базилевсом её сына. Как она должна относиться к человеку, который покарал того, кто её страшно оскорбил и унизил? Мать Александра демонстративно показывала своё торжество: «Наконец, она посвятила Аполлону меч, которым был заколот царь, от имени Мирталы; это имя Олимпиада носила в младенчестве. Все это она делала настолько открыто, как будто она боялась, что преступление, совершенное ею, будет приписано не ей» (Юстин, IX,7). Бояться ей было совершенно некого, ведь царем Македонии стал Александр.