Похититель тел - Страница 9

– Я пойду за подмогой, – сказал О'Лири, подбираясь к выходу, – и прежде, чем вы успеете опомниться… – Голос его начал терять уверенность, так как пристальный взгляд старика, казалось, буравил его насквозь. Мерлин неожиданно сел. Его благородные черты исказило выражение жестокости. Он глубоко вздохнул, страшно зарычал и бросился вперед…

Словно исцелившись от паралича, О'Лири одним махом подскочил к выходу, протиснулся в узкий проход, ободравшись о трещину в скале. Нога болталась в воздухе. Он за что-то ухватился, поскользнулся, завопил…

И полетел в пространство. Довольно долго он чувствовал порывы ветра, видел звездный полог над собой…

Затем беззвучный взрыв наполнил мир искрами.

«Как здорово, – мечтал Лафайет, – лежать в большой мягкой кровати, теплой и уютной, без всяких проблем».

«Да, действительно, – шептал успокаивающий голос. – Давай – расслабься и прокрути в уме все события за последние несколько недель. До первой встречи с ним. Это было… где…»

«Кто? – равнодушно спросил Лафайет, – или с кем?»

Ему было не очень интересно. Намного лучше было бы просто пустить все это по морю из черных взбитых сливок…

«Скажите мне! – настаивал голос менее терпеливо. – Где он теперь? И где это? Говорите!»

«Извините, – отвечал Лафайет. – Я сейчас не расположен строить догадки. Найдите кого-нибудь другого для этой игры! Я просто хочу еще чуть-чуть подремать, а потом Дафна принесет мне чашечку кофе и расскажет обо всем, что запланировано на день, начиная с завтрака на балконе…»

Он минуту помедлил, погрузившись в приятные размышления, и не мог вспомнить, какой сегодня день. Воскресенье? Возможно… но как-то не похоже на воскресенье. И что-то еще подспудно сверлило его мозг, когда он подумал об этом. Что-то он должен был сделать…

Он пытался проигнорировать навязчивую мысль и снова заснуть, но все уже нарушилось. Он просыпался нехотя, несмотря на инстинкт подсознания, который говорил о том, что, чем дольше он проспит, тем ему будет приятнее.

Он открыл глаза, посмотрел на навес из переплетенных трав и листьев.

– О, так рано проснулся? – живо спросил веселый голос где-то совсем рядом. – Как насчет легкого завтрака?

Лафайет повернул голову. На него, широко улыбаясь, смотрело круглое лицо в морщинах.

– Кто… – просипел Лафайет и прокашлялся, почувствовав, как сильно пульсирует задняя часть головы. – Кто вы?

– Я? Ну, что касается имени, можете звать меня Лом. В самом деле, имя ничуть не хуже других, правда? А как насчет баварской ветчины, яичницы «бенедикт», овсяного хлеба, слегка обжаренного на несоленом датском масле, и кусочка лимонного мармелада и, конечно, кофе? Он в новоорлеанском стиле. Надеюсь, не возражаете против капельки цикория?

– Не говорите мне об этом, – прошептал Лафайет, у которого слюнки потекли. – Я умер и попал туда, куда попадают сознательные грешники.

– Вовсе нет, дорогой сэр. – Хозяин Лафайета слегка прищелкнул языком. – Вы малость ушиблись, но ничего, мы вас скоро приведем в полный порядок.

– Прекрасно… но… где я? – Лафайет поднял голову и увидел грубые стены навеса из палок и яркое солнце весеннего утра, пробивающееся сквозь дверь.

– Да, вы разделяете со мной мое скромное жилище, – сказал Лом. – Извините за несколько примитивное убранство, но здесь сделано все, что возможно из подручных средств, э?

– А мы раньше не встречались? Ваш голос кажется мне знакомым.

– Сомневаюсь… хотя кто знает, а? – Лом лукаво посмотрел на О'Лири.

– Последнее, что я помню, – сказал Лафайет, – это как я падал с утеса… – Он шевельнулся, пытаясь сесть, но боль пронзила правую руку.

– Ой, вы лучше не двигайтесь, – поспешно сказал старик. – Понимаете, вы неудачно упали. Но вам повезло, что вы пролетели мимо ряда верхушек деревьев, а потом упали в заросли папоротника.

– Который час? – спросил О'Лири. – Какой сегодня день?

– О, я бы сказал, что сейчас пол-одиннадцатого, – весело ответил Лом.

– А какой день… м-м-м. Боюсь, я потерял счет.

– Но когда я вас нашел, была прошлая ночь, или, точнее, раннее утро. Боже, какой вы устроили грохот!

– Пол-одиннадцатого, о, боги! Я теряю время. – О'Лири еще раз сделал попытку подняться, во Лом вновь заставил его лечь.

– Милый друг, не думайте пока выходить. Боюсь, последствия будут самые серьезные.

– Они будут вдвое серьезнее, если я не пойду своей дорогой, – запротестовал О'Лири, но обмяк и лег. Лом повернулся и, подняв уставленный яствами поднос, поставил ему на колени.

– Ну вот. Кусочек-другой – и вам полегчает.

– Да, но, – начал было Лафайет и набрал полный рот яичницы, от которой шел мягкий пар. – М-м-м, ням-м-м ням-м-м-м.

– Вот так, молодец, а теперь кусочек ветчинки, ну?

– Вкусно! – оценил Лафайет, не переставая жевать. – Но вы не понимаете, мистер Лом, я на деле не тот, кем кажусь. То есть, у меня есть неотложные важные дела. – Он откусил большой кусок горячей масленой гренки. – Понимаете, я должен… – Он помедлил; под мягким взглядом доброго старика дело, о котором он собирался поведать, казалось слишком нереальным. – …А… сделать кое-какие дела, – сказал он, – а потом, я должен… м-м-м… сделать кое-какие другие дела.

– Конечно, – сочувственно кивнул старик. – Кусочек мармелада?

– Я вовсе не хочу казаться таинственным, – продолжал Лафайет, принимаясь за бледно-зеленое желе, – но это очень секретно, понимаете?

– А-а… По правде, я никак не мог понять, что это вас занесло на высоту, но если вы но делу… – Лом понимающе улыбнулся.

– Совершенно верно. А теперь скажите, сколько отсюда до города. – Лафайет вытянул шею и посмотрел через щель в стене. Похоже, что все вокруг было покрыто дикорастущей листвой.

– Недалеко, ворона долетит, – ответил Лом. – Но, должен признаться, что трудновато вести переговоры между городом и здешними местами.

– Можно мне спросить, – сказал Лафайет, от души хлебнув кофе, – почему вы здесь живете совсем один?

Старик вздохнул:

– Действительно, здесь одиноко. Но спокойно. Созерцательный образ жизни имеет свои преимущества.

– Что вы делаете, когда идет дождь? – настаивал Лафайет, заметивший дыры в крыше из листьев папоротника, сквозь которые виднелось ярко-голубое небо.

– О, я принимаю соответствующие меры. – Лом ушел от проблемы, махнув рукой.

– Похоже, вы управляетесь здесь очень неплохо, – согласился Лафайет.

– Люди свыкаются с некоторыми неудобствами, – сказал Лом извиняющимся тоном.

– Само собой… Я не собираюсь совать нос не в свое дело, мистер Лом.

– Просто Лом, не надо мистер. Я пренебрегаю светскими титулами.

– О! Ладно, Лом, завтрак мне, конечно, очень понравился. Но сейчас мае действительно необходимо отправиться в путь.

– Глупости, мой мальчик. Вам нельзя двигаться по крайней мере неделю.

– Вы же еще не все знаете, Лом. От одного моего вовремя сказанного слова зависит будущее королевства!

– У меня идея, – живо предложил Лом. – Может, я передам ваше сообщение?

– Очень любезно с вашей стороны, Лом, но дело слишком важное, чтобы доверить его кому-то другому.

Лафайет отодвинул поднос, сел, игнорируя рой ярких огоньков, плывших перед глазами. Он свесил ноги с узкого тюфяка, на котором лежал, и с беспристрастным интересом стал наблюдать, как пол подскочил и нанес ему жуткий удар по голове.

– …действительно нельзя! – расплывался голос Лома. Лафайет опять лежал в постели, часто мигая от дурманящего тумана в голове.

– Я не отвечаю за последствия!

– Кажется… чуть слабее… чем думал, – задыхался Лафайет.

– Да, в самом деле. А теперь сообщение: что мне передать?

– Это благородно с вашей стороны, Лом, – слабо ответил Лафайет. – И вы не пожалеете об этом. Пойдите прямо к принцессе Адоранне, или нет, лучше сначала к Дафне. Это графиня Дафна О'Лири. Бедная девочка с ума сойдет! Скажите, где я и что… – О'Лири помолчал. – Что, ох, есть какие-то артефакты…