Похититель тел - Страница 2

– Ага, потому я и выбрал это местечко для сентиментальных воспоминаний,

– признался великан и вздохнул. – Ты, приятель, верно рассудил, бросил срезать кошельки и пошел по прямой дорожке, и теперь…

– Ты опять подумываешь о старом? – грозно спросил Лафайет. – Я никогда не был карманником, не знаю, откуда у тебя такие мысли.

– Ладно, дружище, не бери в голову, – Рыжий Бык подмигнул, при этом каждая черточка его грубого липа пришла в движение. – Пусть это останется между нами, что ты бывал неуловимым разбойником, жутким привидением.

– Это все чушь собачья. Рыжий Бык, – прервал его Лафайет, пробуя вино,

– уже потому только, что, когда ты меня впервые встретил, на мне быка куртка из бордового бархата и бриджи из коричневой замши.

– Да, и они сидели всегда без морщиночки, правда? Прямо по бедрам. И у тебя была французская шляпа, заломленная на лбу, и кусок кружева у подбородка.

– Это имеет никакого значения, просто так вышло, что я вызывал… Я имею в виду, – спохватился он, сообразив, что чуть не усложнил дело: Рыжий Бык никогда не понял бы функционирования психических энергий. – Я имею в виду, что на самом деле я собирался надеть серый костюм и фетровую шляпу, во что-то не пошло, и…

– Да ладно, слышал я уже всю эту ерунду, приятель. Все равно я в газетах видел, что в ту ночь луна будет как призрачный галеон, и ветер разгонит тьму, и тому подобное, вот я и… ну…

– Давай, пожалуйста, к делу, – отрезал Лафайет. – Мне и в самом деле давно пора спать…

– Само собой, дружище. Пей вино, пока я тебя посвящаю. Дело, видишь ли, вот в чем. Тащусь я вдоль заставы из местечка, где мне дельце пришили; тут настигла меня ночь. Ну, я нашел приют в пещере, а утром – как же я удивился, что булыжник, который я держал за подушку, оказался аккуратненьким маленьким бочоночком, навроде сейфика для вкладов.

– Ну да?

– Ага. Ну, я его потряс маленько, дверки и отстали. Угадай, что внутри?

– Деньги? Драгоценности? – пытался угадать Лафайет, сделав еще глоток вина. Это была противная жидкость, слабая и кислая. Очень жаль, что Центральная наложила это ограничение, а то они могли бы запросто пить дворцовый Лафит-Ротшильд.

– Как бы не так, – ехидно заметил Рыжий Бык. – Там была какая-то фигня

– помесь консервной открывалки с набором для штопки. Только, похоже, она сломалась. Я уж хотел ее выкинуть, но засек, что на дне написано.

– Что там написано? – зевнул Лафайет. – «Сделано в Японии»?

– Глянь-ка сам, приятель. – Рыжий Бык запустил свою изрезанную шрамами пятерню в грязный кожаный камзол, вынул маленький приборчик, отдаленно напоминающий, как показалось Лафайету, патентованную кофеварку шестидюймовой высоты, а может, миниатюрный патефон-автомат. У вещицы было круглое донышко темно-красного цвета, на котором возвышался корпус из чистого пластика, сквозь который просвечивала путаница из проводков, колесиков, рычажков, шестеренок, крохотных кусочков цветного стекла и пластика.

– Что бы это могло быть? – заинтересовался Лафайет. – Это же похоже на конденсаторы и транзисторы, но это глупо. Никто еще не изобрел транзисторы в Артезии.

– Отлично, приятель! – воскликнул Рыжий Бык. – Я знал, что ты получишь прямую подсказку.

– Я не получаю подсказок, ни прямых, ни косвенных, – возразил О'Лири. – Не имею ни малейшего понятия, что это за штука. – Нахмурившись, он повернул ее. – Для чего она, Рыжий Бык?

– Ха! До этого мне не допетрить, дружище. Но я тут подумал, что она делает что-то сногсшибательное, и стоит нам только догадаться, что именно, и дело – в шляпе!

– Чушь! – оттолкнул прибор Лафайет. – Рад был повидаться, Рыжий Бык, но, боюсь, ты попусту отнимаешь у меня время. Ты уверен, что не сам это состряпал? В жизни не видел, чтобы механические и электронные детали были перемешаны подобным образом.

– Кто, я? – возмутился Рыжий Бык. – Я бы не стал водить за нос тебя, приятель! Как я уже говорил, я нашел штучку в пещере, и…

– Фу, Рыжий Бык. – Лафайет допил вино, отодвинул кружку. – Я иду домой спать, там мое место. Забегай как-нибудь вечерком, и мы поболтаем о прошлом, когда я был бездомным простачком без друзей, без денег и надо мной навис смертный приговор.

– Эй, приятель, погоди! Ты же не видел, что написано на дне: я и не выбросил эту штуковину только когда увидел это!

Лафайет нетерпеливо хмыкнул, взял устройство и взглянул на дно с другой стороны. Он нахмурился, поднял его повыше к свету.

– Так что же ты мне сразу не сказал? – воскликнул он. – Это же может быть что-то важное! Где, говоришь, нашел?

– В пещере схоронили. И как только я увидел королевский герб, то сразу и смекнул, что нам подфартило, правда, браток?

– Личный картуш Горубла, – бормотал Лафайет. – Но, похоже, его вручную проштамповали на металле. Там еще что-то…

– Что там написано, браток? – Рыжий Бык нетерпеливо перегнулся через стол.

– Ты что, не читал? – изумился Лафайет.

– У-у, я не шибко-то посещая школу, когда был мальчуганом, – смутился здоровяк.

– Трудно читать при таком освещении, но я различаю: «Собственность Центральной лаборатории вероятностей». – Лафайет потер потускневшую поверхность пальцем – на ней проступили другие буквы: ГЛАВНЫЙ РЕФЕРЕНТ – ПЕРЕМЕННЫЙ РЕЖИМ (ПОЛНЫЙ РАДИУС ДЕЙСТВИЯ), МОДЕЛЬ МАРК III. ОСТОРОЖНО – ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ. ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ.

– Ух ты! – оценил Рыжий Бык.

– Боже мой! – сказал Лафайет. – Бьюсь об заклад, это часть добычи, которую двадцать пять лет назад привез в Артезию Горубл. Он утащил ее из Центральной службы управления! Никодеус, помню, рассказывал, что они обнаружили «Травелер» с грузом оборудования из лаборатории, которую он наспех смонтировал в катакомбах дворца, но отчеты показывают, что не все удалось найти. – Он помолчал. – Рыжий Бык, эта пещера, ты можешь ее найти? Там может быть целая прорва других деталей!

– Именно об этом я тебе и толкую, приятель, – обиженно ответил он. – Как только я смекнул, что напал на дельные вещи, я пошарил вокруг и нашел целую кучу чудных штуковин под настилом. Я не могу притащить все сразу, вот я их опять запрятал и поспешил к тебе рассказать обо всем.

– Бог мой. Рыжий Бык, этот клад – динамит! Если бы он попал в плохие руки…

– Верно, браток! Поэтому я и подумал о тебе! Ладно, насколько до меня доходит, я приношу по паре вещичек, так? И при помощи твоих старых связей с тех времен, когда ты был в игре, мы вскоре сможем сорвать куш.

– Куш! Ты что, с ума сошел? Это же экспериментальное оборудование из Лаборатории Времени, где проводятся эксперименты по вероятности, путешествиям во времени, отношениям между измерениями. Только ввяжись в это, и одному Богу известно, каких вероятностных потрясений ты наделаешь. Ты же можешь сместить половину Артезии в другую фазу существования, а то и хуже!

Рыжий Бык помрачнел:

– Что общего между моим предложением и расписанием времени? Уж кому-кому, а мне-то можно сделать послабление; пять лет в одной компании, и все, что мы делали…

– Ты не понимаешь, Рыжий Бык! Нам нельзя продавать это барахло. Оно принадлежит Центральной! Горубл его украл! Нам придется вернуть все сразу, пока не произошло что-нибудь ужасное!

– Послушай, приятель, – убеждал Рыжий Бык. – Будет хуже, если какой-нибудь другой сукин сын доберется до клада.

– Рыжий Бык, постарайся вбить себе в голову одну мысль, – строго сказал Лафайет. – Эта штука потенциально опаснее атомной бомбы, хотя ты не знаешь, что такое атомная бомба. Просто поверь мне на слово: необходимо передать все властям Центральной сразу… Если я смогу с ними связаться, – добавил он не столь уверенно.

– Не-е, приятель, – огромная ручища Рыжего Быка накрыла лежащий на изрезанном столе прибор. – Только передай прибор этим спекулянтам, и они прикарманят добычу себе. Нет уж, дудки! Если не хочешь в долю, я сыграю один.

– Нет, Рыжий Бык, ты так ничего и не понял! Слушай, я обещаю тебе хорошее вознаграждение, если отдашь это мне. Скажем, сотню золотых монет.