Поэты 1880–1890-х годов - Страница 142
Изменить размер шрифта:
573. ЭЛЕГИЯ («Я умереть хочу весной…»)
Я умереть хочу весной,
С возвратом радостного мая,
Когда весь мир передо мной
Воскреснет вновь, благоухая.
На всё, что в жизни я люблю,
Взглянув тогда с улыбкой ясной,
Я смерть свою благословлю —
И назову ее прекрасной.
574. ЧЕРНЫЙ ВСАДНИК
«Девицы, что за стук я слышу?
Милые, что я слышу?»
— «Слышен конский топот,
Раздается в поле».
«Девицы, кто же в поле едет?
Милые, кто там скачет?»
— «Мчится черный витязь,
Сам бледнее смерти».
«Девицы, отчего ж он бледен?
Милые, что так бледен?»
— «От тоски по милой,
От разлуки с нею».
«Девицы, что ж он в дверь стучится?
Милые, что стучится?!»
— «По твою ли душу,
По твою ль младую».
«Девицы, умирать так страшно!
Милые, ох, так страшно!»
— «Кто любил до гроба,
Тот сильнее смерти!»
575. «Из царства пурпура и злата…»
Из царства пурпура и злата
Случайным гостем залетев,
Блеснул последний луч заката
Среди серебряных дерев.
И вот, под лаской запоздалой,
Как мановеньем волшебства,
Затрепетала искрой алой
Оледенелая листва.
И встрепенулся лес суровый,
Стряхнул с ветвей могильный сон —
И ожил он в одежде новой,
Багряным светом озарен.
Аккордом звуков серебристых
Несется фей лукавый зов…
Клубится рой видений чистых
Вокруг сверкающих стволов…
Но гаснет луч в борьбе бесплодной,
Еще мгновенье — и сменят
Метель и мрак зимы холодной
Природы призрачный наряд.
576. СУМЕРКИ
С слияньем дня и мглы ночной
Бывают странные мгновенья,
Когда слетают в мир земной
Из мира тайного виденья…
Скользят в тумане темноты
Обрывки мыслей… клочья света…
И бледных образов черты,
Забытых меж нигде и где-то…
И сердце жалостью полно,
Как будто жжет его утрата
Того, что было так давно…
Что было отжито когда-то…
577. ВИХОРЬ
Вихорь в небе поднялся,
Закружился, завился,
Взвил столбом песок и пыль,
Со степной травой ковыль.
Легкой птицей на коне,
Станом гибким наклонясь,
Мчится с ветром наравне
Молодой татарский князь.
Полн отваги жгучий взгляд,
Блещет золотом наряд,
Кровь горячая сквозит
Сквозь загар его ланит.
«Ветр! — зовет он, — улетай
От родных моих степей,
Весть неси в далекий край
Полоняночке моей.
На горе стоит крутой
Светлый терем золотой;
Там давно сидит она
У косящата окна.
Чище снега и сребра
Томный цвет ее лица,
Брови — ночь среди утра,
Взор — блаженство без конца.
Очи — моря глубина,
Грудь — зыбучая волна,
В кудрях — блеском янтаря
Заигралася заря.
Но скрывает красоту
Белоснежная фата,
Лишь алеют сквозь фату
Розы вешние — уста…
Ты шепни ей: „Помнит он,
Вновь примчится и, в полон
Захватив к себе опять,
Уж не даст тебя отнять!“
Ты шепни ей: „Не грусти!
Коль тебе былого жаль —
Я рассею по пути
Всю тоску твою, печаль!“»
Вмиг улегся вихрь кругом,
Взвеял легким ветерком
И понесся с вестью той
В светлый терем золотой…
578. «Пустой случайный разговор…»
Пустой случайный разговор,
А в сердце смутная тревога,—
Так заглянул глубоко взор,
Так было высказано много…
Простой обмен ничтожных слов,
Руки небрежное пожатье, —
А ум безумствовать готов,
И грудь, волнуясь, ждет объятья…
Ни увлеченья, ни любви
Порой не надо для забвенья, —
Настанет миг — его лови —
И будешь богом на мгновенье!
579. ДЖАМИЛЕ
«Вы так печальны, Джамиле?
Ваш взор парит в дали безбрежной…
Но что, скажите, на земле
Достойно вашей грусти нежной?..
Вы так печальны, Джамиле!»
«За мной следят. И я грустна,
А в сердце страсть и ожиданье…
Сегодня в полночь я должна
Пробраться тайно на свиданье…
Мой лик суров и взор угрюм, —
Не выдаст сердце тайных дум».
«Вы улыбнулись, Джамиле?
И жизнь, и радость в вашем взоре,—
В его глубокой, знойной мгле
Всё переменчиво, как в море…
Вы улыбнулись, Джамиле?»
«Да, я смеюсь… Но ад во мне,
И смерть, и ужас в блеске взора!
Сегодня по моей вине
Был брошен труп на дно Босфора…
И я смеюсь… Но знаю я,
Что завтра очередь моя!»