Поэты 1880–1890-х годов - Страница 138
Изменить размер шрифта:
551. «Нет, не могила страшна…»
Нет, не могила страшна —
Страшно забвенье,
Страшно свалиться
Без силы, без воли
В пропасть холодную
Вечного сна…
Благо тому, чью могилу
И крест молчаливый
Дружеский мягко венок обовьет,
Точно объятье
Теплой руки,
Живою поэзией красок.
Вот василек полевой —
Память далекого детства,
И розы тревожный восторг,
Там астр сиротливых мечтательность,
Георгин одинокая гордость,
И тихой фиалки,
Свежей затворницы леса,
Смиренный и всепримиряющий
Шепот душистый.
552. ИЗМЕНА
От сонных берегов, где в ласковом покое
Волны безропотной затишье голубое,
От узкой заводи, где на заре едва
Плескалась под веслом глубокая трава
И в раннем лепете приветливой наяды
Душе мечталися бесценные награды,—
Прости, любимая! — я порываюсь вдаль
За черный гребень гор, где гневно блещет сталь,
И в смертных прихотях, и в долгих воплях боя
Хочу испить до дна призванье роковое.
553. ПЕТУХ
Когда еще недвижны воды
И даль морозная глуха,
Мне веет радостью свободы
Веселый голос петуха.
Легко пронзая мглу ночную
Призывом звонким и простым,
Он шлет улыбку золотую
Мечтам рассеянным моим.
Он бодро требует ответа
Своей трубе, и слышен в ней
Мне праздник зелени и света
В родном саду, в тени ветвей,—
Где по дорожкам солнце бродит,
Где речка сонная тиха
И по заре свеже́й доходит
Веселый голос петуха.
554. ФРЕЙБУРГ
Картина Мюнье
С уступа плющ сползал широкими извивами,
Внизу белела древняя стена,
И песня рыбака дрожала переливами,
И голубела сонная волна.
И сердце родину любило молчаливую,
И блеск реки, и колокол вдали,
И меж лесистых скал тропинку прихотливую
Куда-то ввысь от долов, от земли.
Над светлой тишиной, над мирными долинами
Последний раз хотелося вздохнуть —
И унестись навек за теми исполинами
В сияющий и бесконечный путь.
555. СТАТУЯ МИНЕРВЫ
Вот изваянье любимицы мудрого Зевса.
Смотришь, как строгий резец в благородном усильи,
Творческим духом провидя высокую тайну,
Мрамору твердому предал божественный образ.
Смотришь — и молишься чистому счастию знанья,
Мысли кипящей и мудрости тихим вершинам.
556. СИОН
Мшистые камни… Стена… То шепот, то стоны молитвы…
Вы ли, гонимые, здесь бледной стеснились толпой?
Мрачною верой горят, как факелы темные, взоры;
Буря рыданий и слез к темному небу растет…
«Боже! Мы — прах пред твоей венчающей верных десницей.
Боже! Открой нам, открой недостижимый Сион!»
557. НАДПИСЬ НА «ДЕКАМЕРОНЕ»
Тот был душою герой, кто в бледном преддверии гроба,
В темных угрозах чумы жизни разгадку обрел:
Смерти — молчанье могил и мрамор холодных надгробий,
Жизни — веселье и блеск, жизни — любовь и цветы.
Бодро испей до конца всю чашу манящих восторгов —
Черная смерть у дверей в строгих одеждах стоит.
558. СОБАКИ
Что за тревожную ночь послали сегодня мне боги!
Строго-прекрасная к нам в светлом молчаньи сошла.
Небо казалось очам фантастично глубокой поэмой,
Полной мерцающих тайн, полной звездящихся слез.
И к озаренной воде сбегались туманные тени,
Точно сбирались отплыть и поджидали гребца.
Нервы натянуты были, как струны, готовые к пенью…
Вдруг исполнительный пес поднял отчаянный лай.
Чу! полководца признала и славит лохматая стая;
Резко дисканты визжат, глухо рокочут басы.
Мудрый политик мирит, а молодость требует боя,
И разглашает набат внутренней смуты пожар.
559–561. ВЛАДИВОСТОКСКИЕ ЯМБЫ
1. «Не говори: уж всё воспето…»
Не говори: уж всё воспето.
Смотри, как тих морской залив,
Смотри, в какую бездну света
Вон тот свергается обрыв.
И так легко, неуловимо
Созвучье неба и земли,
Что разве б арфой серафима
Мы повторить его могли.
2. «Порой взамен беспечной неги…»
Порой взамен беспечной неги
Свирепо заревет тайфун
И в стройный хор живых элегий
Ворвется хаос диких струн —
В такой безумной схватке фурий,
С таким стремленьем сокрушить,
Как будто ты, страна лазури,
Еще не бросила творить.