Подробности мелких чувств - Страница 156

нов. И снова затрепыхалось глупое сердце, и снова побежал пот. "Ямочка пупа уже полная, - подумал он. - Скоро я запахну".

- Нет, - ответила Ольга Сергеевна. - Вы не готовы. Поужинаем, потом выпьем кофе - или чаю?

- Все равно, - соврал Коршунов.

- ...а потом будем говорить со всей откровенностью. Потому что, честно говоря, пьесы никакой нет... Никакой вы не драматург... Играть у вас нечего. Сплошное сю-сю...

- Зачем же тогда? - пробормотал Коршунов.

- За-тем! - ответила Ольга Сергеевна. - Есть молекула. Идите в ванную. У вас давно не мытый вид.

"Сейчас встану и уйду, - подумал Коршунов. - Почему я должен ее слушать? Почему? Да, это старая пьеса. Я уже ее не люблю. И я не хочу от нее ничего рожать. От этой пьесы. Она говорит - молекула. Нет в ней молекулы. Другое время. Надо поблагодарить и уйти".

Думал, а перся в ванную. Щелкал выключателем, стаскивал через голову свитер, натягивал его обратно, приглаживал волосы, набирал дыхания для слов "знаете, ничего не надо. Ни ванны, ни пьесы... И ветка не вам - ветка Марусе...".

Но при мысли - Маруся - он опять стаскивал свитер, потому что понимал ничего нет на свете более важного, чем то, чтоб не было сегодняшних Марусиных глаз: Господи, верни ей ранние глаза, в которых был бы просвет, - даже не свет, не искра даже, а именно просвет, эдакая щель под дверью для ребенка в темной комнате, спи, дружок, не бойся, мы рядом. Видишь щелочку? Там - мы... Вот Марусе бы щелочку в жизни, Марусе бы... Поэтому он сейчас разденется до самого нага, изобьет себя струей и сядет ковать молекулу. Он сделает все, что скажет эта женщина из голубой комнаты, которая одновременно учит улыбаться бывших вертухаев при помощи несмыкания рта. Коршунов раскрыл рот и посмотрел на себя в зеркало. Специфическое получается лицо, специфическое... Когда рот открываешь не для слова, не для заглота, не для зевка, а чтоб в открытом виде еще и растянуть губы и чтоб глядящий на тебя в этот момент не вскричал "караул!", а принял бы это за улыбку и соответственно сам в ответ раззявил рот... Это нечто! Жуть, конечно, но если подойти с другой стороны. Со стороны гуманизма. Идет ведь процесс обучения хорошему, можно ли придираться в этом случае, не правильнее ли стерпеть некоторую жуть?

Коршунов скатывал комочком носки, скорбя, что нет запасных и придется напяливать их же, как и трусы, нормальные трусы, сатинчик в кружочек, но, конечно, не вчера надеванные, и даже не позавчера... И не третьего дня, если быть точным... Хорошо ношенный сатинчик со слабой, два раза перехваченной узлом резинкой, но он никогда не возникал с повышенными требованиями к жизни. Вон у Маруси как летят колготки! Вечно цепляется за что ни попадя... И еще у нее "молния" на сапоге всегда норовит укусить ногу...

Да наплевать на ногу... Колготки рвет, зараза. Коршунов оттягивал "молнию" плоскогубцами, придумал даже подкладочку под нее, но она не держалась, спадала в носок, и Маруся потом ругалась, что подкладочка натирала ногу.

Из трусов КоршуновОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com