Подарок - Страница 6

– Может, наблюдательный человек вам тут не будет лишним, а? Лу разомкнул свои руки в перчатках.

– К сожалению, будет.

– Ну, не важно. Понадоблюсь, так вы знаете, где меня найти. Я парень в «мартенсах», – засмеялся он и приподнял одеяло, показывая ноги в высоких черных ботинках.

– Не могу понять, чего это они так рано. – Лу взглянул на Гейба, словно тот обладал неким высшим знанием.

– Боюсь, тут я вам помочь не могу. Но на прошлой неделе они обедали вместе. По крайней мере, они вместе вышли из здания в обеденное время и вернулись тоже вместе, когда обеденное время истекло. Ну а уж чем там они занимались в промежутке, можно только догадываться. – Он хохотнул. – Только в такую погоду не до догадок – мозги стынут! – продолжал он.

– Когда был этот их обед, в какой день?

Гейб опять прищурился и закрыл глаза, вспоминая.

– По-моему, в пятницу. Он ваш соперник, этот, что в коричневых мокасинах?

– Да нет, он мой друг. Вернее, приятель. Знакомый, в общем. – Услышанная новость заставила Лу говорить сейчас с некоторым раздражением. – Он мой коллега, но теперь, в связи с болезнью Клиффа, есть большая вероятность для нас обоих… ну, вы понимаете…

– Подсидеть вашего заболевшего приятеля, – с улыбкой докончил за него фразу Гейб. – Очень мило. А знаете, эти неспешные мягкие ботинки, черные, – продолжал он, – они тут намедни с работы с парочкой «лубутенов» уходили.

– Лу… Луб… Как вы сказали?

– Туфли такие, их по лакированной красной подошве всегда признать можно. А та пара была еще и на каблуках в сто двадцать миллиметров.

– Миллиметров? – переспросил Лу. – Красная подошва… Понятно. – Он кивнул, переваривая полученную информацию.

– Вы можете выяснить у вашего друга, то есть знакомого, то есть коллеги, с кем это он проводит время, – предложил Гейб, и глаза его блеснули.

На это Лу ответил уклончиво:

– Конечно. Ну, я побегу. Ждут дела, и люди ждут, и все одновременно, вы просто не поверите. – Он подмигнул: – Спасибо вам за помощь, Гейб. – И он опустил в плошку Гейба банкноту в десять евро.

– Прощай, друг! – расцвел улыбкой Гейб и тут же, схватив банкноту, запихнул ее в карман. И по стучал по нему пальцем: – Чтоб не пронюхали, вы понимаете?

– Вы правы, – одобрительно закивал Лу.

Но при этом почувствовал, что вовсе его не одобряет.

– Наверх?

На этот вопрос, заданный мужчиной, стоявшим на втором этаже и с надеждой вглядывавшимся в заспанные лица людей в битком набитом лифте, ответом было утвердительное бурчание и дружные кивки. Отреагировали все, кроме Лу, который был слишком занят разглядыванием подошв мужчины, перешагивавшего через узкую щель над холодным и темным провалом, отделяющую его от замкнутого пространства лифта. Лу охотился за красными подошвами и мягкими черными ботинками. Альфред приехал рано и обедал в обществе черных башмаков. Черные же башмаки уходили с работы в компании красных подошв. Если ему удастся выследить красные подошвы, он сможет узнать, с кем работает их владелица и с кем тайно встречается Альфред – деталь слишком важная, чтобы просто спросить об этом Альфреда, и дающая достаточно оснований сомневаться в искренности последнего. Обо всем этом он размышлял, в то же время разделяя неловкое молчание, какое порой воцаряется в лифтах, объединяющих незнакомых друг другу людей.

– Какой вам этаж? – раздался придушенный голос человека, совершенно скрытого от глаз и, возможно, притиснутого к стене, но единственного, кто еще имел доступ к кнопкам, а потому вынужденного взять на себя роль распорядителя.

– Тринадцатый, пожалуйста, – сказал вошедший.

Послышались вздохи, и кто-то неодобрительно зацокал языком.

– Тринадцатого нет, – ответствовал придушенный голос.

Дверцы лифта закрылись, и кабина устремилась вверх.

– Ну, решайтесь же поскорее, – торопил придушенный.

– Хм… я… – Мужчина рылся в портфеле в поисках ежедневника.

– Вам нужен либо двенадцатый, либо четырнадцатый, – высказал предположение придушенный. – А тринадцатого здесь нет.

– Ему, должно быть, на четырнадцатый надо, – пришел на помощь другой мужчина. – Четырнадцатый – это, строго говоря, и есть тринадцатый.

– Так мне четырнадцатый нажимать? – спросил придушенный уже довольно раздраженно.

– Хм… – Мужчина все еще рылся в своих бумажках.

Лу не вникал в эту беседу, необычно взволнованную для мирной обстановки лифта, так как был поглощен созерцанием обуви. Черных ботинок было много – на одних кожа с выработкой, на других потерта, одни начищены, другие сильно разношены, на некоторых шнурки развязались, а вот красных подошв – не видно. Он заметил, что ноги вокруг стали слегка поджиматься и переминаться. Одна пара ботинок слегка отодвинулась от него. Голова его дернулась, потому что лифт, зажужжав, встал.

– Наверх? – спросила девушка. На этот раз утвердительный хор мужских голосов отозвался более любезно.

Войдя, девушка встала напротив Лу, и он принялся изучать ее туфли, тогда как прочие мужчины в лифте занялись изучением различных частей ее фигуры в безмолвии, столь знакомом женщинам, едущим в лифте, битком набитом мужчинами.

Наконец человек, обутый в коричневые грубые башмаки, так ничего и не найдя, вынырнул из своего портфеля и, удрученный сознанием своего поражения, объявил:

– Проектная компания Патерсона!

Лу размышлял над нелепостью ситуации. Не помечать на лифтовой панели тринадцатый этаж было его предложением, хотя, разумеется, этаж этот существовал. Никакого провала и никакой пустоты перед четырнадцатым этажом не было – не на призрачных же кирпичах он крепился, витая в воздухе! Четырнадцатый на самом деле и был тринадцатым этажом, и его контора там и помещалась. Понять, почему это всех ставило в тупик, он не мог – ему самому это казалось ясным как день. Он вышел на четырнадцатом этаже, и ноги его тут же погрузились в упругий плюш ковра.

– Доброе утро, мистер Сафферн, – приветствовала его, не отрываясь от бумаг, секретарша.

Задержавшись возле ее стола, он поглядел на нее с недоумением:

– Пожалуйста, Элисон, называй меня «Лу», как ты всегда делаешь.

– Конечно, мистер Сафферн, – высокомерно бросила она, избегая его взгляда.

Когда Элисон, встав из-за стола, прошла кудато в угол комнаты, Лу постарался разглядеть ее подошвы. Он все еще стоял возле ее стола, когда она вернулась и, по-прежнему не глядя на него, уселась печатать. Как можно небрежнее Лу нагнулся, словно поправляя шнурки на ботинках, а сам при этом вглядываясь в проем под столом.

Она нахмурилась, скрестила длинные ноги.

– Что-нибудь не так, мистер Сафферн?

– Зови меня Лу, – повторил он, все еще озадаченный.

– Нет, – бросила она довольно капризно и глядя в сторону. И схватила со стола ежедневник. – Может, повторим, что на сегодня назначено?

Встав, она обошла стол. Узкая шелковая блузка, узкая юбка. Его взгляд, окинув ее всю, переместился вниз, к ее туфлям.

– Какой они высоты?

– Вы о чем?

– Не сто двадцать миллиметров случайно?

– Понятия не имею! Да и кто меряет каблуки миллиметрами?

– Ну, не знаю. Некоторые меряют. Гейб, например. – Улыбаясь, он проследовал за ней в офис, все пытаясь разглядеть ее подошвы.

– Какой еще, бог мой, Гейб?!

– Один бродяга. – Он засмеялся.

Недоуменно обернувшись к нему, она вдруг заметила, с каким напряженным вниманием он ее изучает.

– Вы разглядываете меня, будто картину на стене, – ехидно бросила она.

Современный импрессионизм никогда его не увлекал. Порой он ловил себя на том, что замедляет шаг в коридоре возле того или иного из этих полотен, очередной бессмысленной мазни, предназначенной для украшения стен в офисе. Линии и цветовые пятна, которые кому-то, наверное, что-то говорили, легко можно было бы поменять местами, сделав верх низом и наоборот, – ничего бы не нарушилось, а ведь сколько денег на них угрохано!