Подари любовь - Страница 3
Посмотрев на Соню, удивлённо произнесла:
– Но у неё нет ни детей, ни внуков, она одна живет!
Кирилл вошёл в комнату, прочел и сказал:
– Ба, она кому-то сдает комнату, я в магазине слышал, как она жаловалась на жиличку.
Отдав листок Соне, он вернулся на кухню. Евгения Григорьевна подумав немного, сказала:
– Вот оно что! Что-то здесь не так, всё совсем не просто? Позвала в гости, а самой дома не было. Получается, что забыла или уехала?! Не серьёзно, очень не серьёзно. Так, что, милая, ты к подружке-то присмотрись. Во-первых, Филипповна зря жаловаться не будет, она женщина порядочная, учительница на пенсии. Во-вторых, если твоя подруга так неответственно относится к своим обещаниям, то она безответственная и не серьёзная девушка! Это конечно сугубо моё мнение и я, не зная человека, могу ошибаться, но тебе, Сонечка, могу посоветовать, чтобы ты внимательно присмотрелась к своей подружке.
Евгения Григорьевна смотрела на взволнованную девушку и ласково улыбалась, чем приводила её в смятение.
На кухне что-то загремело и бабушка громко, чтобы было слышно внуку, спросила:
– А чаем нас сегодня будет кто-нибудь поить или нет?!
Из соседней комнаты донёсся весёлый голос Кирилла:
– Всё готово, прошу к столу!
Евгения Григорьевна встала, приглашая Соню за собой. Кирилл ждал их у накрытого стола, и когда они вошли, снимая с плеча и накидывая на руку как официант, белоснежное полотенце, радостно произнёс:
– Прошу к столу, милые дамы!
Пили чай с домашним вареньем из клубники и печеньем. Соня уже успокоилась и чувствовала себя в их доме легко и надёжно. Страх, сковывавший всё её тело, понемногу проходил. Она уже могла разговаривать, но поглядывая в окно и видя небо в тёмных, чёрных тучах продолжала ёжиться.
Бабушка улыбаясь, смотрела на девушку. И чтобы отвлечь её мысли от ужасного происшествия, задавала обычные, жизненные вопросы, а Соня, совершенно не стесняясь, спокойно отвечала. Она чувствовала себя очень уютно в этом совершенно чужом для неё доме! Чувствуя на себе взгляд Кирилла, почему-то виновато поглядывала на Евгению Григорьевну и рассказывала:
– Я живу с мамой и сестренкой в городе. Мы живём втроём, папы у нас давно нет, мне кажется, что всю жизнь! Мама работает на почте, оператором. Я учусь в медицинском техникуме, сестренка Даша учится в школе, в седьмом классе.
Евгения Григорьевна внимательно слушая, с интересом спросила:
– А почему учишься в техникуме, почему не в институте?
Соня поняла вопрос бабушки и, не обидевшись, улыбнувшись, ответила:
– В институт сейчас не могу, позже поступать буду. Сейчас надо маме помочь. У неё заработок маленький, часто болеет – гипертония, а сестренку нужно поднимать.
Евгения Григорьевна сочувственно кивая, сказала:
– Ну, профессию ты себе выбрала совсем не денежную, чтобы помогать маме.
– А выбора не было, у мамы часто приступы бывают, чтобы не ждать скорую помощь, буду сама ставить уколы. А учусь я очень хорошо, так что институт ещё впереди!
Евгения Григорьевна улыбнулась, посмотрела на Кирилла и сказала:
– Вот бы мне, такую внучку!
Он не понял намека и обиженно спросил:
– Ба, а я что плохой внук?!
Погладив его по голове и засмеявшись, ласково, нежно бабушка ответила:
– Хороший, ты у меня очень хороший, Кирюша!
Внимательно посмотрела на, застенчиво поглядывающую на них Соню, и про себя подумала:
– Только, глупенький. Присмотрись, какая девушка!
Соню уложили спать на раскладушке в комнате Евгении Григорьевны. Но спала она очень плохо! Ей снился страшный сон. Всю ночь её догоняла огромная чёрная рука и хватала за плечо, пытаясь остановить. Она, обливаясь слезами, кричала, вырывалась, пытаясь убежать, но не могла выскользнуть из страшной лохматой лапы. Ей больно, от вонзающихся когтей и очень страшно! Она то вырывается из страшных лап, то опять попадает в них. Так и провела всю ночь, воюя с пытающейся поймать её рукой.
Глава 3
Утром Соня с бабушкой от лая Амбы, проснулись одновременно. Собака лаяла под соседним окном, вызывая хозяина на прогулку. Было слышно, как Кирилл, пытаясь не шуметь, встал и вышел на улицу. Амба весело завизжала, и они ушли гулять.
Вчера вечером Соня была настолько напугана, что не видела ничего вокруг себя. К утру успокоилась, несмотря на тревожный сон, проснулась свежей и отдохнувшей. Немного полежала, оглядываясь по сторонам и уже без страха, вспоминала случившееся с ней накануне. Лежала тихо, боясь нарушить тишину в комнате, вслушиваясь в удаляющийся лай своей спасительницы и рассматривая многочисленные фотографии на стене.
Евгения Григорьевна заметив, что она не спит, спросила:
– Проснулась, Сонечка?
– Да, уже проснулась!
– Ты, девочка моя, очень беспокойно спала и что-то всю ночь бормотала во сне. Я тебе сейчас чаю с ромашкой заварю, успокоительного.
– Сон снился страшный.
– Не грех, ты так вчера перепугалась! Но я всё понять не могу, что это было, кто мог за тобой по парку идти? У всех здесь дети одни бегают допоздна, никого не боялись никогда. Скажу сегодня соседкам, пусть за детьми присмотрят. Вставай, пока Кирилла нет, сходи, умойся. Там, в саду умывальник стоит, а я на кухню, завтрак готовить.
Заправив постель, Евгения Григорьевна вышла, чтобы не смущать девушку. Соня оделась, свернула свою постель, сложила всё в стопочку на стул и собрала раскладушку. Вышла на улицу и на несколько секунд остановилась на крыльце. Стояла, завороженно, с восторгом оглядывая цветущий сад в лучах утреннего солнца.
Оглядевшись, Соня увидела под большой яблоней умывальник. Подошла и заметила, что он залит водой до самого края. После первых прикосновений холодной воды к лицу, сон исчез мгновенно. Она умылась, почистила зубы, прополоскав их зубной пастой, вытерлась полотенцем, с вышитыми петушками по каймам и как вчера вечером, замерла, любуясь благоуханием сада.
Сегодня утром в солнечных лучах он горел разнообразием красок. Она стояла как зачарованная, восхищаясь этой рукотворной красотой. Вдоль дорожек, рядочками росли бордовые и жёлтые бархатцы. За ними ровными рядами, как солдаты, стояли высокие шафраны с красивыми соцветиями необычного бежево-лилового цвета, перемешанные с зеленью давно отцветших пионов. А сколько красавцев георгинов! Они как главные обитатели этого дивного сада, были везде. Стояли и рядами, и группами, а какая цветовая гамма! Соня никогда столько не видела, даже не знала, что такие бывают и по цвету, и по форме. Стояла и не могла налюбоваться.
Заскрипела калитка и к Соне с повизгиванием подбежала Амба. Рыжеватая овчарка с удлиненной мордочкой как у лисенка. Было видно, что Амба уже взрослая собака, но её добрые глаза и улыбающаяся пасть, делали её похожей на шкодливого щенка. Соня присела перед ней и, ласково теребя за уши, проговорила:
– Хорошая, хорошая собака! Моя спасительница!
Она совершенно без страха трепала Амбу за шерсть, хотя очень боялась собак. Перед ними у неё был панический страх! Она могла обойти улицу стороной, сделать большой крюк, если видела на пути собаку, и ничего не могла с этим страхом поделать. А Амбу она совсем не боялась, вела себя с ней, как с хорошим другом и собака платила ей тем же.
Подошёл Кирилл. Остановился, любуясь и умиляясь этой картиной. Улыбаясь, глядя на Соню, сказал:
– Доброе утро! Странно, Амба редко кого так близко к себе подпускает, а тебя она признала?!
Соня, поднимаясь, ответила:
– Я же говорю хорошая собака!
Кирилл, улыбаясь, посмотрел на её влажные волосы и спросил:
– Вы, умылись? Как тебе водичка колодезная?
Соня, заметила, что он, специально сбиваясь с «Вы» старается сказать ей «Ты». Чувствуя неловкость, сделала вид, что не замечает этого и, улыбнувшись, ответила:
– Очень освежает! Такая холодная!
Кирилл подошёл к умывальнику, одним движением сдёрнул футболку, оголив красивое, крепкое тело. Быстро умылся, отфыркиваясь, плескаясь как ребёнок, радуясь тёплому утру, холодной воде и красивой девушке наблюдающей за ним. Умылся и, выпрямившись, брызнул водой на Соню. Она стеснительно улыбнулась в ответ. Он стоял перед ней, мокрый, взъерошенный. Капли воды стекали с лица, падали на грудь и с крутой груди сбегали быстрыми ручейками вниз.