Почти как люди - Страница 5

– Года два назад, – бубнил он. – Тот уик-энд, который мы с тобой провели у озера. Я тогда спустил все до последнего цента на игорные автоматы.

Я взял у него деньги и положил в карман. О том событии у меня остались довольно смутные воспоминания.

– Выходит, ты зашел только для того, чтобы отдать мне долг?

– Конечно, – ответил он. – Проезжал мимо и увидел возле дома стоянку. Решил навестить тебя.

– Но я ведь по ночам не работаю.

Он улыбнулся.

– Ну и что? Зато я немного всхрапнул.

– Я накормлю тебя завтраком. Тут через дорогу закусочная. Подают вполне съедобную яичницу с беконом.

Он покачал головой:

– Должен ехать обратно. И так потерял уже бездну времени. Меня ждет работа.

– Что-нибудь новенькое? – полюбопытствовал я.

Секунду поколебавшись, он ответил:

– Не для прессы. Пока. Может быть, позже, а сейчас – ни-ни. До этого еще далеко.

Я ждал, не спуская с него глаз.

– Экология, – произнес он.

– А точнее?

– Паркер, ведь ты же знаешь, что такое экология.

– Разумеется. Это взаимоотношение различных форм жизни и окружающих условий.

– А ты когда-нибудь задумывался над тем, какими свойствами должен обладать живой организм, чтобы совершенно не зависеть от окружающих его условий? Каким должно быть, если можно так выразиться, неэкологическое существо?

– Но ведь такое невозможно, – возразил я. – А пища, воздух…

– Пока это только идея. Предчувствие. Своего рода головоломка. Загадка приспособляемости. Вполне возможно, что это не даст никаких результатов.

– Все равно я теперь от тебя не отстану.

– Твое дело, – сказал он. – Кстати, когда выберешься ко мне, напомни про пистолет. Про тот, что я взял у тебя, уезжая к озеру.

Месяц назад, отправляясь в свою хижину, он одолжил у меня пистолет, чтобы поупражняться в стрельбе в цель. Ни одному мало-мальски нормальному человеку, за исключением Карлтона Стирлинга, не пришло бы в голову стрелять в цель из пистолета калибра 303.

– Я израсходовал твои патроны, – сообщил он. – Купил новую коробку.

– Можно было обойтись без этого.

– Черт побери! – воскликнул он. – Я тогда отлично провел время.

Он даже не попрощался. Просто повернулся на каблуках и, выйдя из отдела, зашагал по коридору. Мы слышали, как его подошвы дробно застучали вниз по ступенькам.

– Мистер Грейвс, – изрек Лайтнинг, – у этого парня мозги набекрень.

Я оставил его слова без внимания. Вернулся к своему столу и попытался взяться за работу.

Вошел Гэвин Уокер. Он достал тетрадь с записью текущих дел и принялся ее изучать. Потом презрительно фыркнул.

– Опять некому работать, – с горечью пожаловался он мне. – Чарли позвонил, что болен. Не иначе как опохмеляется после пьянки. Эл занят тем мельбурнским делом в окружном суде. Берт все никак не разделается с серией статей о расширении сети бесплатных шоссейных дорог. Пора показать ему, где раки зимуют. Сколько можно тянуть!

Он снял пиджак, повесил его на спинку стула и бросил шляпу в плетеный проволочный ящик для бумаг. Гэвин стоял возле своего стола в ослепительном сиянии ламп, с воинственным видом закатывая рукава.

– Ей-богу, – проговорил он, – если в один прекрасный день загорится универмаг «Франклин», битком набитый покупателями, которые в мгновение ока превратятся в обезумевшее от ужаса, дико ревущее человеческое стадо…

– …то тебе некого будет туда послать.

Гэвин по-совиному мигнул.

– Паркер, – сказал он, – ты угадал мою мысль.

В особо напряженные моменты он неизменно выступал с этим пророчеством. Мы уже выучили его наизусть.

«Франклин» был самым большим в городе универсальным магазином и самым крупным рекламодателем нашей газеты.

Я подошел к окну и выглянул на улицу. Уже светало. Город казался замороженным, мрачным и каким-то безжизненным, словно некая зловещая волшебная страна в преддверии зимы. По улице медленно проплыло несколько автомашин. Брели редкие пешеходы. Кое-где в окнах домов центральной части города светились огни.

– Паркер, – позвал Гэвин.

Я быстро повернулся к нему.

– Послушай, – отрезал я, – я знаю, что у тебя никого нет. Но мне необходимо поработать. Я должен подготовить массу статей. Для этого я так рано и пришел.

– Я вижу, как ты усиленно над ними работаешь, – ядовито заметил он.

– Иди к черту! – огрызнулся я. – Должен же я проснуться.

Я вернулся к столу и попытался заставить себя работать.

Появился Ли Хоукинс, редактор фотоотдела. У него буквально дым валил из ноздрей. Лаборатория испортила цветную фотографию для первой страницы. Изрыгая угрозы, он помчался вниз наводить порядок.

Постепенно подошли остальные сотрудники, помещение потеплело и ожило. Загорланили литправщики, требуя, чтобы Лайтнинг принес из закусочной напротив их утренний кофе. Недовольно ворча, Лайтнинг потащился через дорогу.

Я принялся за работу. Теперь она пошла легко. Одно за другим покатились слова, а в голове возникло множество идей: создалась соответствующая атмосфера, обстановка располагала к творчеству – уже поднялись те самые галдеж и суматоха, без которых не может существовать ни одна редакция газеты.

Когда я, закончив одну статью, уже взялся за следующую, кто-то остановился около моего стола.

Подняв глаза, я увидел Дау Крейна, репортера из отдела экономики. Дау мне нравится. Он не такое дерьмо, как Дженсен. Он пишет честно, без прикрас. И ни перед кем не угодничает. Не занимается очковтирательством.

Вид у него был хмурый. И я ему об этом сказал.

– Заботы одолели, Паркер.

Он протянул мне пачку сигарет. Он знает, что я не курю, но тем не менее всякий раз предлагает мне сигарету. Я отмахнулся от них. Тогда он закурил сам.

– Можешь оказать мне небольшую услугу?

Я ответил утвердительно.

– Вчера вечером мне домой позвонил один человек. Сегодня в первой половине дня он придет сюда. Говорит, что не может найти дом.

– А какой дом он ищет?

– Жилой. Хоть какой-нибудь, лишь бы в нем можно было жить. Говорит, что месяца три-четыре назад он продал свой собственный, а теперь не может купить другой.

– Что ж, очень прискорбно, – безразлично сказал я. – А мы-то тут при чем?

– Он говорит, что не он один оказался в таком положении. Утверждает, что таких, как он, очень много. Что во всем городе не найдешь ни одного свободного дома или квартиры.

– Дау, этот тип рехнулся.

– А может, и нет, – возразил Дау. – Ты просмотрел раздел объявлений?

Я отрицательно покачал головой.

– Мне они ни к чему, – сказал я.

– А я их просмотрел. Сегодня утром. Бесконечные столбцы объявлений – люди ищут жилье, любое жилье. Во многих объявлениях сквозит отчаяние.

– Но сегодняшняя статья Дженсена…

– Ты имеешь в виду этот бум в жилищном строительстве?

– Вот именно, – ответил я. – Все это как-то не вяжется, Дау. Статья и то, что тебе сказал этот человек.

– Может, и не вяжется. Даже наверняка. Послушай-ка, мне нужно ехать на аэродром, чтобы встретить одну важную персону, которая собирается к нам сегодня пожаловать. Это единственная возможность получить интервью для первого выпуска. Если в мое отсутствие зайдет тот парень, что звонил мне по поводу дома, ты с ним побеседуешь?

– Что за вопрос, – сказал я.

– Спасибо, – бросил Дау и вернулся к своему столу.

Лайтнинг принес заказанный кофе в помятом, заржавленном проволочном ящике для бумаг, который, когда им не пользовались, он держал под столом фотоотдела. И в ту же секунду поднялся невообразимый гвалт. Он принес чашку кофе со сливками – никто не хотел пить кофе со сливками. Он принес три чашки кофе с сахаром, а сладкий кофе согласились пить только двое. Вдобавок он обсчитал на пирожках.

Я повернулся к машинке и снова принялся за работу.

Жизнь редакции входила в свой нормальный ритм.

Стоит отгреметь ежедневной кофейной битве между Лайтнингом и ребятами из отдела литературной правки, как уже точно знаешь, что все вошло в привычную колею и информационный отдел набрал наконец третью скорость.