Почти фантастика (СИ) - Страница 5

Опять звонит. Надо будет мне поменять эту звонилку. А то сигнал, как вот просто не знаю, что. Мертвого поднимет. Меня практически совсем поднял. Не уснуть теперь никак уже. А на часах, между прочим, всего три часа ночи. Ни туда, выходит, ни сюда. Ни выспаться хорошо, ни вставать, чтобы работать.

Как же громко трезвонит! Пойду и скажу ему что-нибудь. Или даже ударю. Прямо вот в лицо. И еще поддых. И потом ногой, ногой…

Опять звонит. Просто в голову шуруп ввинчивается.

– Иду уже, иду…

Не слышит, названивает какую-то мелодию. Что-то такое прерывистое. Знакомое что-то. «Спартак-чемпион», что ли? Васька, никак?

– Какого еще черта и вообще? – спросил я, открывая дверь старому другу.

А он ворвался, оттолкнув меня в сторону, и сразу стал быстро-быстро руками по двери, как в кино. Щелк-щелк-щелк… Заперся, типа.

– Ты, гад последний, совсем сдурел, что ли? Сколько сейчас времени – знаешь?

Васька, друг с самого детства, отмахнулся, прилипнув к дверному глазку. Смотрел долго, дышал часто, будто бежал откуда-то. Наконец, повернулся, глаза вытаращил:

– Ну, блин, с днем рождения тебя, что ли…

– Дурак совсем, да? Три часа ночи! Завтра на работу… То есть, уже вот сегодня скоро…

– Ага, я-то дурак… А ты… Телевизор лучше включи.

На кухне телевизор тихонько шипел и показывал серую муть. В комнате – тоже. Я пошевелил мышкой, оживляя спящий компьютер, ткнул в яркий значок на рабочем столе. Хм…

– Интернета тоже нет.

– Скажи спасибо, что пока есть свет! – горячо зашептал он. – И ты не шуми так, а говори тихо – они на шум и свет резко реагируют.

Свет тут же погас. Как по команде какой. И больше не включался, как ни щелкай выключателем.

– Ну, вот и до подстанции добрались, – непонятно сказал Васька.

– Да кто еще и куда добрался?

– Зомби, так твою и перетак и налево с выкрутасами. Америкосы не зря всех своих к этому готовили. Натуральные зомбаки, представь… Жрут, в натуре, людей и передают заразу дальше. Как в кино, прикинь!

Нет, мало того, что разбудил в три ночи – в самый, понимаешь, мой день рождения, так еще и дурь разную несет.

– Накурился, что ли? Или пил крепко?

– Ты телевизор включал, в Интернет лазил… Свет вот тебе еще погас. И я, по-твоему, спать не хочу, что ли? Я к тебе из кабака бежал, так все ноги, блин, сбил. Как услышал сообщение – сразу к тебе. Вдвоем-то все проще продержаться, чем в одиночку.

– Продержаться?

– Блин, да просыпайся ты, наконец! Хватит тупить!

Он мне подробно, плотно пересыпая обычные слова матом, рассказал о событиях этой ночи. Как ровно в полночь прозвучало экстренное сообщение. Как было сказано, чтобы все сидели по домам, запершись, и ждали армию. Как потом начали постепенно отключаться телевизионные каналы. Как он, Васька, пробирался ко мне пешком практически через весь город. Потому что – куда еще, как не к лучшему другу?

– Да, ладно…, – говорил я, растирая лицо. – Ты мне тут втыкать начинаешь всякое такое. Мы сколько раз уже обсуждали с тобой. И отмирание нервных окончаний, и про кровь и питание, и про мозг и выстрелы в голову… Ну, брехня же! Ну, не бывает такого! И даже не смешно. Ты мне еще про вампиров поговори, ага.

– Кстати, о выстрелах, – встрепенулся он. – У тебя есть ствол какой-нибудь?

– Откуда, браза? Откуда у простого программера – ствол?

– Ну, ты же, вроде, за ношение и свободную продажу был?

– Ну, был, да. И даже – есть. И что? В общество охотников записываться и длинную дуру покупать, а потом дома в сейфе ее хранить? Нафиг-нафиг… Я бы вот пистолет еще купил. А длинноствол мне как-то совсем не нужен. Не охотник я.

– Эх, жаль, – сказал Васька и аккуратно отодвинул край шторы, заглядывая вниз, во двор.

Мне раньше шторы эти совсем не нужны были, потому что все равно один живу, да и этаж высокий. Но потом внизу поставили фонарь такой яркий, что можно гулять по ночам на новой детской площадке. Вот я и повесил на струну. А Васька смотрит вниз и шепчет что-то матерное.

– Чего ты?

– Чего я? Чего ты, мать твою! Вон, посмотри вниз. Эх, ружья нету…

Ну, посмотрел. По двору в разных направлениях, покачиваясь, ходили самые натуральные зомби. Как в любом американском кино. Руками почти не двигают. Неуклюжие немного. Ходят туда и сюда, сталкиваются, упираются в стену, поворачивают обратно.

– Ну? – непонятно спросил Васька.

А что – ну? Что я ему скажу? Это он меня в три часа ночи разбудил, напугал, можно сказать, а теперь вот зомби показывает. Да ну, нафиг… Сон это все. Просто сон. Кошмар.

– Сон? Ну, да… А пожрать у тебя запасы есть? А воды – полная ванна, небось?

Мы кинулись к ванной, но раз нет света, так и тут – слилось по трубам какое-то количество – и все. Да и та вода была рыжая и грязная.

– А ведь кто-то же готовился, наверняка, – мечтательно сказал Васька. – Кто-то эти фильмы не просто так смотрел, не для ржачки простой, а для дела. Учился выживанию. А у тебя вот ни воды нет, ни жрачки долгоиграющей.

– Пельмени у меня есть…

– Вот и будешь теперь сырые пельмени трескать. И еще без запивки… Черт, чего это я к тебе полез? Ну, чего я к тебе-то? – заныл он.

– Потому что ты – мой настоящий друг, – ответил я. – А так бы я утром в магазин вышел – все же день рождения, надо закупки всякие делать – а там эти ходят. Бр-р-р… Нет, в натуре, браза, я тебе теперь даже благодарен. Потому что, выходит, ты меня сегодня от смерти спас.

Он посмотрел странно, хмыкнул подозрительно:

– Так ты поверил уже, что ли?

А как было не поверить? Света и воды нет. Телевизора и Интернета нет. Апокалипсис, не иначе. И эти, во дворе. Я еще раз посмотрел опять в щелку – ходят и ходят. Как механизмы какие.

– Что делать будем? – спросил Васька.

Он меня всегда уважал, и если чего сделать, так сначала выслушивал, потом мы спорили, а потом уже делали.

– А что делать? Оружия нет, – начал я перечислять, загибая пальцы. – Воды нет. Света нет. Еда – кило пельменей. Скоро разморозятся. И еще есть полбуханки хлеба. И водка. Полбутылки. Старая, с Нового года. Все.

Получился весь кулак собран, все пальцы согнуты.

– Так что думаешь-то?

А думал я, что служебный вход в магазин – как раз из моего подъезда. У нас тут магазинчик шаговой доступности внизу. На ночь он запирался, а с десяти утра и до десяти вечера продавал срочную и быструю еду. Всякие там «дошираки», консервы, безалкогольное всякое, сахар в пачках. Выходит, очень для нас полезный магазин. Только он на сигнализации.

– Какая теперь сигнализация? – рассмеялся Васька. – Ты совсем очумел, что ли? Пусть звенит – может, помощь придет.

– Ага. Или зомбаки твои набегут на шум. Хотя, если свет отключился, то на батарейках сигналка долго не продержится. Это точно. Это я знаю.

И мы решили, в общем, что надо нам в тот магазин прорываться. Ночью. По темной лестнице. С этими самыми зомбями во дворе. А что делать? Жить-то хочется!

Мой этаж был шестнадцатый. Спускались вниз часа два, наверное, замирая на каждом шагу и прислушиваясь. Я даже вспотел от напряжения. Рубаха стала холодная и мокрая. Противно. Дышал через раз, чтобы не шуметь.

А на первом этаже, в отнорке, где дверь в магазин, оказалось еще темнее, чем на лестнице. Так-то оно везде темно – а тут еще темнее, потому что в сторону и совсем без окон.

Васька в темноте чем-то звенел потихоньку. Скреб металлом по металлу. Ругался шепотом. Потом прямо мне в ухо дышит:

– Тут, слушай, совсем простой замок. Открываю, приготовься.

А я – как пионер. То есть, всегда готов. Особенно по такому делу. Мы заранее все обсудили. Как входим, сразу баррикадируемся-запираемся. Потом затариваемся едой и питьем. Если зомби гадские не сбегутся на шум, то поднимаем все наверх ко мне. И сами – вторую ходку. И так до самого света, до утра. Потому что наверху пережидать безопаснее всего. А если набегут зомби, то запираемся в магазине – там решетки и ставни и железная дверь. И там уже сидим, сколько сможем.