Побег из Шапито - Страница 80

– Разумеется… Простите, я больше так не буду.

Михайло разжал лапу, скунс брякнулся оземь.

– Отчего вы все только силу и понимаете? – в отчаянии спросил медведь. – Просишь по-хорошему, никакой реакции. А придавишь горлышко-то, и пожалуйте – результат. Вы поймите, черти иноземные, мы вам искренне рады. Только не надо плевать в колодец.

Циркачи совсем притихли, хотя Ман-Кей хотел возразить, дескать, и не думали никуда плевать, и не знаем, где тут колодец, но промолчал. Сказал Гуру Кен:

– Ты не держи зла, Михайло Ломоносыч. Я с Колючим вчера поговорил, он простил Сэма.

Медведь снова уселся, удовлетворённо кивая.

– И я давно хотеть иметь намерение восхититься. Превосходный тут у вас место, ваш Фатерлянд, – промолвил Петер. – Я есть испытывать зависть белого цвета.

Ломоносыч погладил землю:

– Хорошо тут. Дом это мой. Я-то на Тамбовщину совсем молодым пришёл. С рыбным обозом. Сам-то обоз ехал в Москву, но я всю рыбу с него потаскал ночами, вот он тут и остановился. И верно, чего порожним ехать-то? Ну, я огляделся – любо. Так и поселился. Активность проявил, любознательность. Можно сказать, этот лес – мои университеты. Рос я, рос да вырос в губернатора. – Медведь помолчал. – Хорошие вы ребята, правильные. Если чего, то знайте – тут у вас есть сильная мохнатая лапа.

Пробеседовав ещё несколько часов, Михайло и циркачи расстались друзьями.

Вонючка Сэм сидел пристыженный, вяло жевал жвачечку и погружался в пучины самоанализа.

Бывают натуры, которые надуваются, словно воздушные шарики, от чувства собственного достоинства, лоснятся от самодовольства, а потом жизнь наносит им щелчок. Тогда они сдуваются, теряют спесь, морщась и ноя. Правда, потом снова начинают медленно надуваться… Скунс был из таких натур.

Сейчас ему было и гадко из-за себя, и мерзко оттого, что его так унизили. Но он действительно осознал свою неправоту. Прав был Ломоносыч: только взбучка протрезвила напыщенного наглеца.

– Ребята, вы тоже меня простите, – сказал Сэм друзьям-актёрам.

– Йо, Парфюмер, ты даёшь нам пример откровенности, говоря «прости». Брат, я с тобой, ты реальный boy.

– Молодец, Сэм, я есть гордиться твоим дружбом, – добавил Петер.

Гуру Кен просто пожал скунсу лапу.

В густых сумерках никто не следил за мнимыми послами. Только стоявший на опушке Таинственный Кабан тихо наблюдал за иностранцами. На рыле секача замерла загадочная полуулыбка наподобие той, что тронула лик Джоконды.

Таинственный Кабан вздохнул и скрылся в зарослях.

Глава 6

Часто бывает: после ссоры стороны мирятся и сходятся ещё теснее, чем прежде. Так случилось и в истории с ежом. Вонючка Сэм искренне повинился, а Колючий заверил его: мол, зла не держит. К вящей радости циркачей и тамбовчан, они скрепили мир тёплым лапопожатием.

Потом разговорились и как-то незаметно ушли от шалаша.

Кенгуру не оставлял занятий спортом, посвящая свободное время бегу, прыжкам и избиению деревьев. Местные косились на боксёра, молотящего сосну кулаками,Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com