По дорогам России от Волги до Урала - Страница 8

После открытия Транссибирской железной дороги Казань оказалась несколько в стороне от международных торговых путей, но зато теперь она напрямую связана с Москвой, а сама дорога протянется до Урала. Комиссия Императорского русского технического общества недавно решила установить прямое железнодорожное сообщение между Санкт-Петербургом и сибирским городом Курган. Вскоре поезда свяжут Санкт-Петербург с Вяткой: решено пустить составы через Каму на юг, чтобы уже в ближайшее время соединить Москву и Казань с Уралом. Это приведет к дальнейшему развитию торговли в Казанской губернии, которая и без того уже немалая: в Казани, которая сегодня насчитывает приблизительно 150 000 жителей, производится большое количество кож, сукна, хлопчатобумажных тканей и мыла, на нее приходится значительная доля товарооборота в Закамье.

Мне неоднократно приходилось бывать в этом городе. Однажды я провел там больше месяца и завязал полезные знакомства с местными мусульманами. Татарский квартал[74] Казани все еще дышит стариной, на его пыльных улицах всегда полно бойких и жизнерадостных людей. Казанских татар нельзя считать некрасивыми. Они среднего роста и правильного телосложения, у них своеобразная походка, заключающаяся в естественности и изящности движений. Русский не может нести груз столь грациозно и непринужденно, как татарин. У татар широкая грудь, короткая шея, черные блестящие глаза, не слишком выдающиеся скулы, как правило тонкие губы и жиденькая бороденка, которую они обычно бреют.

Татарские женщины намного привлекательнее, чем кажутся на первый взгляд, и они об этом знают: хотя религия запрещает им открывать лицо, когда мужа нет рядом, они могут украдкой показать его чужаку. Во всяком случае, я имел возможность убедиться в их красоте. Глаза у них обычно живые и с хитринкой, ресницы и брови накрашены. Зубы они чернят, а руки красят хной. Женщины занимаются домашним хозяйством и рукоделием. Они постоянно пьют чай, едят жирную пищу и сладости, от чего сильно толстеют и потому стесняются выходить на улицу. Но татары, как, впрочем, и русские купцы, любят упитанных женщин, напоминая мне нотариуса Аристида Фрессара[75] из пьесы Александра Дюма-сына[76], который признавался:

– Да, моя жена толстая, но вы знаете, когда очень любишь женщину, чем ее больше, тем лучше!..

Татары носят белую или голубую рубаху, бедняки поверх нее надевают длинную безрукавку из зеленой или желтой китайки, а богатые – из яркого и пестрого шелка. Верхней одеждой является халат из бухарской ткани, на голове у них всегда маленькая шапочка[77], поверх которой уже настоящая шапка, иногда украшенная бобровым мехом. Головным убором мулл является белый тюрбан. Все татары-мужчины любят кольца, настоящие и поддельные драгоценные камни, украшенные бирюзой и аметистами пояса из металлических пластин, женщины питают к украшениям не меньшую страсть и носят на себе целую коллекцию колец, серег и ожерелий.

В Казани я подружился с учителем одной из татарских школ. Эти учебные заведения хорошо известны среди мусульман, их окончили многие священнослужители восточной России и Сибири. Учеников обучают там чтению на татарском, арабском и персидском языках. Школьные здания почти всегда построены на пожертвования состоятельных татар и содержатся тоже благодаря татарским меценатам. Ученики периодически преподносят своим учителям подарки и деньги. Обыкновенно учителя одновременно являются и священнослужителями, и врачами. Около каждой школы, как правило, располагается мечеть. Мой друг-учитель всякий раз принимал меня как лучшего приятеля, и едва я появлялся в его владениях, он сразу же приказывал подать мне чай и салму, то есть вареную баранину.

Его дом не отличался от жилищ других татар и состоял из двух частей, разделенных передней, предназначенной для молитв. В комнате, где меня потчевали, стояли стол, несколько стульев, широченная кровать, прикрытая занавесками, маленький буфет с посудой, у двери два таза для умывания: один из них предназначался для мужа, другой для жены, ибо так требует их религия.

Однажды мой друг пригласил меня на свадьбу своего кузена. Замечу, что каждому татарину дозволяется иметь до четырех жен, не считая сожительниц, но этим правом пользуются редко, так как нужно давать тестю большое приданое. Редко когда у татарина бывает более двух жен, и мне известен лишь один пример, когда их было три. На нижегородской ярмарке туркестанские торговцы до сих пор продают в жены красивых бухарских девушек, и стоит это удовольствие немалых денег.

Татарские муллы

Пока мы шли к дому жениха, Гали (так звали моего друга) вкратце рассказал мне об особенностях татарского брака. Его кузен уже давно хотел жениться и обратился для этого к свахе-своднице. Он был из правоверной семьи и, следовательно, впервые мог увидеть свою невесту только на свадьбе; приданое, или, как его называют на всем пространстве от Уральских гор до Тихого океана, калым, было уже наполовину заплачено.

– А когда же отдадут остальную часть? – полюбопытствовал я.

– Да через несколько дней после свадьбы, – ответил Гали. – Она идет целых восемь дней, но без невесты, однако у нее уже побывали женщины, которые вручили ей подарки и пообедали.

Неожиданно мой спутник воскликнул:

– Смотрите, смотрите, вот они едут!

Мы подошли к дому жениха в тот момент, когда он привез в экипаже свою невесту, которая прикрывала лицо своей шалью. На дуге коляски висело белое полотенце.

Жених пригласил меня в дом, а сваха тем временем вела за собой новобрачную. Будущий супруг продемонстрировал мне полученные им подарки, к которым я добавил несколько монет от себя. После этого нам подали примерно двадцать различных яств, одно жирнее другого. Среди них надо упомянуть целую гору плова (это такие кусочки баранины вперемешку с рисом), источавшего душистый аромат благодаря моркови, изюму, плодам айвы и диким абрикосам. Его нужно есть из общего блюда березовой ложкой, помогая при этом пальцами.

Вдруг к моему большому изумлению гости принялись плеваться вокруг себя, показывая хозяину, что уже насытились. После этого они стали бросать на скатерть в зависимости от своего достатка золотые, серебряные и медные монеты на подарок невесте. Отец девушки поблагодарил их. Затем мулла спросил, полностью ли выплачен калым, и после утвердительного ответа началось моление. Жених отнес невесте подаренные ей монеты, а вернувшись, поблагодарил всех. Однако Гали поведал мне, что иногда невеста бывает недовольна количеством монет, и тогда гостям приходится опять раскошеливаться.

Тут Гали сказал, что пора уезжать; действительно, гости уже начали расходиться, некоторые в весьма веселом настроении, а двое вообще уснули в жениховом доме.

Теперь свахе предстояло отвести жениха в супружескую опочивальню, где его уже ожидала жена; согласно обычаю, их запирали там на четыре дня и только свахе разрешалось нарушать их уединение.

Когда эти четыре дня прошли, я, придя попрощаться с моими татарскими друзьями, встретил там сваху и поинтересовался, как дела у молодоженов. Она прыснула:

– Я только что отворила двери их комнаты, но им там так понравилось, что они не хотели выходить из нее!

Эта женщина была очень довольна подарками, полученными от семьи жениха: молодой человек был богат, и она уже предложила ему свои услуги на тот случай, если он решится взять вторую жену. По ее признанию, сейчас свахой быть не так престижно, как раньше, но она рада тому, что, во-первых, делает людей счастливыми и, во-вторых, немного зарабатывает на этом. Я поздравил ее и пообещал, что обязательно дам ее адрес своим друзьям – пусть она и им поможет!