По дорогам России от Волги до Урала - Страница 7

Неожиданно передо мной возник уже другой сторож и спросил, чего мне здесь надобно. Я ответил, что просто хожу, и тогда он вслед за моим кучером (только вместо «дяденьки» назвав меня «батюшкой») воскликнул:

– Ты пришел сюда слишком поздно!

Желая развеять скуку, он увязался за мной. Одет этот мужик был в большие войлочные сапоги из бараньей шерсти, серую каракулевую шапку, а его длинный широкий кафтан был подпоясан красным кушаком.

– Откуда ты будешь? – поинтересовался он.

– Из Парижа. Знаешь, где это?

– Да где уж мне! Я человек темный, но думаю, что город твой находится на юге России, куда богатые ездят гулять на всю катушку. Россия ведь так велика, что всех мест и не запомнишь!

Да, подумалось мне, он представлял свою родину намного большей, чем она была на самом деле.

– Должно быть, теперь, когда ярмарка закончилась, ты скучаешь? – спросил я.

– А то! Но не могут же эти два месяца длиться вечно, – ответил мне привратник.

– Как в этом году прошла торговля?

– Да как всегда – один день стояла хорошая погода, потом шел дождь, а мужики так и не разбогатели!

Вскоре нам повстречались двое китайцев: один старый, а другой совсем мальчишка. Они сидели на тротуаре и играли в карты. Я спросил у своего спутника, знает ли он их. Он ответил, что это торговцы из Кяхты, которые по какой-то причине не успели вовремя уехать. Мне захотелось поговорить с ними.

– Эй, твари! – крикнул им мужик. – Этот человек, вроде бы как немец, а, впрочем, черт его знает, кто он… хочет вам что-то сказать.

Китайцы не шелохнулись.

– Эти скоты, – пояснил мой спутник, – по-русски понимают хуже собак.

Я подошел к ним, чтобы узнать, во что они играют.

– Слышь, ты, – обратился к ним мужик, – скажи-ка мне, на что ты тратишь деньги, которые выманил у русских?

Китаец что-то пробормотал по-английски, но я не совсем понял смысл сказанного и переспросил его. Однако он, хитро взглянув на меня, отрезал: «А зачем тебе это? Наша игра слишком проста для европейского ума!»

Тут вдруг его партнер, молодой китайчонок, громко вскрикнул, подскочил на месте и пустился в пляс. Привратник остолбенел от удивления, а клевавшие что-то рядом вороны и голуби испуганно вспорхнули. Старый китаец хохотал от всей души, глядя на своего друга, продолжавшего скакать по кругу.

Мой спутник решил, что они оба сошли с ума. Кивнув на них, он несколько раз постучал пальцем по своему лбу, произнеся фразу, которую в таких случаях обычно говорят русские: «Так у них, оказывается, не все дома!»

Пейзаж, открывающийся с борта судна на пути между Нижним Новгородом и Казанью, довольно скучный, чего не скажешь о творящемся на палубе парохода. А сколько интересного можно увидеть на остановках! В этих местах живут русские, татары, чуваши и черемисы. Последние встречаются реже, но о них я расскажу подробнее. Внешне их мужчины выглядят ужасно: кожа у них смуглая, нос приплюснут, лица скуласты, а глаза раскосы. Что касается черемисок, то их безобразность вообще заслуживает высокой награды: на голове они носят остроконечные колпаки, на груди – что-то вроде нагрудника, увешанного камешками, монетами и какими-то таинственными амулетами, деревянными поделками, клыками волка, медвежьими когтями и перьями коршунов и сов. В свое время черемисы были крещены, и согласно нынешней статистике относятся к православным, но мы-то хорошо знаем, что такое статистика! Эти дикари приняли навязанного им нового бога, признав его могущество и святость.

– В мире столько злых духов, что не обязательно во все их верить! – объяснил мне один черемис.

Так что христианский бог лишь дополнил и без того многочисленный пантеон их божеств. При этом черемисы до сих пор продолжают совершать в лесах свои древние шаманские обряды. Они боятся невидимых взору злых духов, которые пытаются подобраться к человеческой душе, чтобы съесть ее или обречь человека на страдания. Некоторые из нас верят в загробную жизнь, в отпущение грехов за раскаяние, но примитивным и ограниченным черемисам все это совершенно чуждо. Они устраивают жертвоприношения, поскольку признают свое бессилие перед природой, которую, не понимая, обожествляют. Они, как и все отсталые народы, считают бога жестоким и античеловечным. Когда они женятся, то, прежде чем отправиться к русскому священнику, посещают своего колдуна. Если супруги хотят развестись, их привязывают спинами друг к другу, и старейший сельчанин разрезает веревку ножом. Считается, что после этого они совершенно свободны.

На пристанях Казанской губернии часто можно встретить чувашей, народ тоже довольно ярко выраженного финского типа. Они переняли одежду и привычки от русских, и потому их с ними часто путают. Смирного нрава, они стараются как можно меньше привлекать к себе внимание.

Татары, напротив, не отличаются скромностью. Их численность в этих местах доходит до полутора миллионов человек. Они хорошо сохранили свой расовый тип, почти не испытав влияния других народностей. Склонные к торговле, они живут в городах, сельские жители землепашеством не занимаются, а тоже промышляют торгом и ростовщичеством, добившись в этом превосходных результатов.

Казань встречает прибывающего в нее путешественника низкими и грязными берегами, на которых стоят на сваях почерневшие дома. У причала торговцы криками зазывают купить у них предметы религиозного культа, картинки, пирожные, хлеб, молоко, колбасу. Нищие и калеки демонстрируют всем свои ужасные язвы и раны. Экипажи, предлагаемые гостям города, кажется, попали сюда из далекого прошлого – настолько они разбиты, отвратительны и неудобны; кучера, судя по их чудовищной неопрятности, видимо, еще старше своих повозок. Вытерпев езду по усеянной рытвинами дороге и насмотревшись на огромную мрачную равнину, странник, в зависимости от погоды покрытый грязью или пылью, в конце концов прибывает в гостиницу, расположенную на главной улице[64].

Казань – город очень древний; известно, что он был разрушен в 1396 г. князем Василием Дмитриевичем[65], а после восстановления стал столицей татарского ханства, основанного Улу-Махметом[66]. Его преемники часто воевали с русскими и безжалостно преследовали христиан. Цари неоднократно пытались обеспечить защиту православия, и в 1552 г. Иван IV[67] взял город и захватил все ханство. Казалось, что теперь жить в нем стало безопасно, но в 1774 г. казак Пугачев[68], ставший известным на весь мир благодаря прекрасной повести Пушкина «Капитанская дочка», занял Казань и полностью разрушил ее. Сегодня она полностью восстановлена, пожары больше не грозят ее историческим памятникам, и теперь это довольно невеселый крупный город, малоинтересный, с однообразными длинными прямыми улицами и столь же безвкусными просторными домами, похожими на казармы. Университет, знаменитый своими профессорами и ставшими известными выпускниками, с архитектурной точки зрения не менее убог. Кроме Казани университеты существуют в Петербурге, Москве, Варшаве, Одессе, Киеве, Харькове, Вильно, Дерпте, Тифлисе и Томске. Горожане любят хвастаться своей образованностью, и один русский автор утверждает, что в Казани увлеченно изучаются иностранные языки; по моим же наблюдениям, казанцы сегодня страстно увлечены не языками, а карточной игрой.

Казанский кремль был построен вышеупомянутым Улу-Махметом, но неоднократно разорялся и сгорал. Его современное состояние не представляет большого интереса. Широкую известность приобрела кремлевская башня Сююмбеке[69]. Согласно легенде, княжна Сююмбеке[70], не сумев отстоять независимость своей родины и потеряв власть, бросилась с этой башни вниз.[71] На самом же деле Сююмбеке умерла в московской неволе. Говорят еще, что под башней похоронен татарский святой и из его черепа раньше бил чудодейственный ключ[72]. Мне захотелось проверить это, но каждый раз, когда я пытаюсь лично убедиться в каких-то чудесах, оказывается, что незадолго до моего приезда они закончились. А ведь я уже был готов поверить, что башня действительно относится ко временам Сююмбеке[73].