Плюшевый: кулак (СИ) - Страница 67

— Ду-бы! Ду-бы!

— Ру-чей! Ру-чей!

Вот когда я на собственном опыте понял, почему мастеров Пути Дуба только ослабляет оружие в руках: долбаная кисть мешала. Реально мешала — а ведь я так-то неплохо рисую! Конечно, на любительском уровне. В своей первой жизни в школе этим увлекался, потом стало некогда. Тут немного подновил навыки: эскиз вышивки делал, лисенка рисовал… Руки Лиса слушались меня отлично. Но не теперь! Боевая обстановка, объединение внутренних энергий с сокомандниками, чтобы сдержать натиск противника — и все, пальцы желали бить, а не рисовать! Любой предмет в руке воспринимался до предела чужеродным. Требовалась вся моя концентрация, чтобы переломить это ощущение.

Задача у меня была проще некуда: схематично изобразить дуб на белом полотнище, подвешенном так, чтобы нижний край приходился примерно в полутора метрах над землей. Но пока выходило нечто, больше похожее то ли на брокколи, то ли на водоросль-переросток.

— Лис, вперед!

— Эльга! Эльга, давай!

— Краски! Еще краски, вы не видите, кисть высохла⁈

— Ах краски вам⁈ Получайте!

И волна голубой краски летит из ведерка противников прямо в нас, но мой сокомандник Дир отбивает ее блоком с энергетическим щитом — второй ранг, он это умеет!

Нас четверо: я сижу на плечах Ланса, самого рослого, Дир нас защищает, и Пиль, еще один третьеранговый, тоже как бы на защите, но его главная задача — вовремя подставлять мне ведерко краски и подбирать кисть, если я ее выроню. Что, кстати, один раз уже случилось, когда противники весело долбанулись прямо в нас!

У них, кстати, задача не намного проще, чем у нас. Казалось, бы «ручей» в самом простом варианте — это всего три волнистые голубые полоски. Но, во-первых, итоговая оценка учитывает качество рисунка, во-вторых, жюри постановила, что команда должна изобразить порожистый ручей с водопадиком и озерцом под ним.

Брызги краски летят во все стороны: портить картину соперников запрещено, но плескать краску на них самих — нет. Кроме того, при таких размашистых мазках, как приходится делать мне и моей коллеге из «Ручьев», часть краски разлетается сама собой. Картину положено рисовать в двух цветах: у нас это коричневый и зеленый, у Ручьев — коричневый и голубой. В результате мы все заляпаны своеобразным триколором, древко кисти еще начинает дополнительно скользить в пальцах. Но нужно думать не об этом

— Десять секунд! — громовой голос судьи, мастера Кеверта, разорвал мою концентрацию.

Так, какая у меня краска? Коричневая? Вот тут еще желудь можно…

— Время вышло!

Я демонстративно уронил кисть и позволил себе окинуть картину критическим взглядом. Ну… кривовато, конечно, но для плакатной живописи в целом не так уж плохо. А что там у соперников?

Хм, кажется, они выбрали Эльгу в основном по весу, а не по умению рисовать: рисунок откровенно беспомощный, гораздо хуже, чем у меня! Но видно, что девица старалась: множество камушков, попытки изобразить пену у подножия водопада, даже рыбка выпрыгивает. Детализация на уровне, что называется. Наверное, жюри ей это зачтет. А может, и нет.

— Первый раунд окончен! Следующие — Школа Вепря и Школа Последнего Заката! Школа Кузнечика и Школа Зайца приготовиться!

Угу, и еще остались последние: Школа Богомола и Школа Мухоловки, я раньше с ними не сталкивался и даже про них не слышал, но выглядят ребята представительно. Как-то получится по очкам?..

Если бы кто-то мне сказал, что после почти-смерти-и-не-перерождения я буду всерьез волноваться о баллах за конкурс командного рисования — я бы похвалил творческое начало и чувство юмора этого человека. Но ведь правда.

Конкурс проходил на свежем воздухе, на турнирной площадке, и зрителей собралось порядочно: вся наша Школа и масса гостей — приехали не только делегации из Школ-участниц, но и некоторые избранные гости из дальних Школ, которые участвовать не собирались (вроде той же Школы Тростника), а также мелкие феодалы из ближайших крупных вотчин — графа Флитлина, барона Эйтса и даже барона Уорина, который с нами вроде как враждовал. Кроме того, имелась труппа жонглеров-музыкантов из Тверна, которая как-то уломала Тильду позволить им «работать» на турнире под обещание хорошего поведения — действительно, ребята вели себя очень чинно и даже ничего скабрезного не пели! Плюс почти вся ближайшая деревня пришла полюбоваться: крестьяне держались поодаль, к дощатым трибунам, сколоченным для почетных гостей, близко не подходили, но массовку создавали. В этой толпе крутились коробейники — как я знал, также работающие по патенту от Тильды. В общем, все почти как в моем первом мире, с поправкой на местную специфику!

Я отбежал в сторону, где около трибун «наше» место: там уже ждут добровольные помощники из числа других ребят с теплой водой и полотенцами. Кстати, эту самую воду притащил Уорин, весь такой скромный-прескромный и предупредительный.

Я улучил минутку, чтобы спросить его:

— Ну что, какие ставки?

— Фаворит на главный выигрыш — Орис, среди младших — Анвар Бейлет из Богомолов или Реис Хомт из Ручья, — скороговоркой проговорил Уорин. — Или вы про то, какую вам невесту матушка выберет?

— Щелбан дам, — пообещал я.

Уорин хихикнул, но тут же убрался менять воду.

Кстати, о невестах. Девушек «за компанию» действительно прибыло довольно много, но, судя по всему, никто из них Алёной не был. Я расстарался и намалевал своих лисят с надписью «Коннах» по спинке по всему турнирному полю, это уже не говоря о том, что надпись «Школа Дуба» присутствовала и у меня на спине, и на спине теперь уже всех ребят из моей группы — они сознательно взяли с меня в этом пример. Правда, у большинства буквы были вышиты более чем криво, но вполне узнаваемо.

А ведь Алёне достаточно увидеть всего одну и попросту спросить у носителя этой надписи: «А что это за значки? А кто тебя им научил?» — и дело в шляпе.

Но нет, никто не проявил интереса, разве что саму вышивку несколько раз похвалили.

Это, к сожалению, не могло стопроцентно исключать то, что Алёна здесь, но каким-то образом умудрилась пропустить все мои знаки: человеческое внимание очень избирательно, а рассеянность — всемогуща. Поэтому я и действовал по принципу избыточности. Однако шансы оставались очень слабыми.

Ничего, у меня было несколько планов по развитию личного бренда с лисенком: от создания корпорации с разветвленными интересами, чей логотип будет повсюду на виду, до завоевания империи, если понадобится. Изобретение радио я тоже держал в голове, но увы: последовательное переворачивание собственной памяти в течение нескольких вечеров показало, что настолько хорошо я прикладную физику не знаю. То есть я, безусловно, понимаю принцип работы радиоприемника и радиопередатчика, вроде бы даже помню, каким образом электрический импульс превращается в радиосигнал. Но вот как это воплотить в технических деталях — увы! Проклятое гуманитарное образование нагнало и укусило в тыльную часть. В детстве я никогда не интересовался сложной техникой, даже радиоприемник ни разу не разбирал. Так что для того, чтобы изобрести радио, мне придется сначала изобрести изобретателей. То есть найти или воспитать людей с подходящим образованием и складом ума, дать им идею и производственные мощности.

А это, увы, дело не завтрашнего дня. Захватить здешнюю империю может оказаться быстрее.

Был у меня еще один план: создать детскую (или не очень детскую) книжку с картинками, которая имеет потенциал стать хитом, сделав главным героем лисенка и зашифровав в тексте прозрачные намеки. Но, будем честны, это вовсе уже хвататься за соломинку: во-первых, я сомневался в своей способности придумать хит («Я могу убить тебя сотней способов, мышь!» — сказал лисенок мышонку. «Только я полевка!» — тоненько пропищала мышь. «Отлично, тогда начну разучивать сотню способов убивать полевок с тебя!»). А во-вторых, не так уж много людей в это мире имеет доступ к книгам! Да и, если судить по печатной продукции в библиотеке Коннахов, местные типографии не располагали достаточно хорошими станками, чтобы печатать полноценные книги с картинками.