Плюшевый: кулак (СИ) - Страница 51
— Спасибо, батюшка, но мастера Коннаха ожидают в школе, так что мы двинемся в путь три дня спустя, — мягко проговорила Тильда.
— Ну, вы можете и вдвоем задержаться… — заметила ее мать. — А Орис пусть едет.
— Простите, матушка, батюшка, но есть дела по подготовке к турниру, которые требуют женского пригляда…
Я знал, что дело не только в турнире: он предполагался всего-навсего трехдневным, сколько там можно готовиться? Не Олимпийские игры! Однако Тильде предстояла еще инспекция по деревням в компании Ориса или Фиена — то, что она хотела сделать еще в начале лета, но перенесла из-за отъезда Ориса на потенциально опасную миссию. Последствия многолетнего самоуправства Тейна были отложены в долгий ящик как сравнительно менее приоритетные по сравнению с выживанием школы.
— Да, этот турнир уже весной! — сочувственно «вспомнила» графиня. — Всего полгода на подготовку — бедная моя девочка, как же ты справишься? Хочешь, я отправлю с тобой моего секретаря, он поможет? Слышала, вы лишились управляющего…
— О, это очень бы мне помогло! Вот только, боюсь, мастера не допустят к организации священного для них события посторонних… Придется самой до всего доглядывать.
Графиня поджала губы и явно собиралась что-то сказать, но граф коснулся ее локтя.
— Оставь, Силия. Бойцовские школы — это бойцовские школы. Не нужно лезть в их внутренние дела! Они наши союзники и решают дела между собой для того, чтобы наши земли были в безопасности.
Я расшифровал это совершенно однозначно: турнир — действительно дело прибыльное, и графиня пыталась «откусить кусок пирога» у дочери, а граф ее удержал: мол, можно, конечно, настоять на своем, но как тогда обеспечить лояльность мощного боевого клана, если обкрадывать его по мелочи? Интересная динамика, однако.
И все это они не стеснялись вот так проговаривать у постели израненного внука. Тоже интересно.
Теперь, когда я «пообщался» — если это можно так называть — с родителями Тильды, у меня больше не вызывала вопросов ее способность лишь с умеренными сожалениями травить детей и подростков. Скорее, удивляло, что она выросла адекватным человеком, способным на бескорыстную доброту к членам семьи и кооперацию в рамках договора, а не патентованной змеищей подколодной.
Три дня в гостях у графа Флитлина я в основном спал. Пил отвар, спал, ел, снова пил отвар… Уже на второй день мне это растительное существование обрыдло до такой степени, что я выторговал у Дира, приставленного ко мне в качестве сиделки, разрешения хотя бы перебраться на подоконник, чтобы посидеть немного и поглазеть в окно.
— Что ты там увидишь? — проворчал старший ученик. — Темень еще!
Проспав весь день и всю ночь, я проснулся около четырех утра.
— Вот рассветом и полюбуюсь, — сказал я. — И вообще, жалко тебе, что ли? А ты, если хочешь, как раз ляг на мою постель, поспи. У тебя шея не затекла, всю ночь на кресле дрыхнуть?
— Затекла… — пробормотал Дир, потирая шею. — Ладно, уболтал. Хотя если госпожа Коннах узнает, что я тебе позволил из кровати выбраться…
— Да ладно, мне на ногу наступать нельзя, читать нельзя, но лекарь не говорил, что я должен все три дня именно лежать! Я тебя прикрою.
В общем, Дир на руках перенес меня на подоконник — его физическая кондиция вполне позволяла меня таскать. И вообще, несмотря на то, что ему было всего четырнадцать, выглядел он… ну, лет на семнадцать-восемнадцать по меркам моего прежнего мира. Совершенно не редкость для активно качающихся мальчишек, в Школе Дуба большинство парней на старших рангах казались старше своих лет сложением. Если у меня все получится, я тоже раньше физически повзрослею. Хорошо. Будет легче заставить воспринимать себя всерьез.
А пока я с облегчением уставился в окно, на утреннее пробуждение поместья. Очень уж задолбало сутки таращиться в балки потолка! Сразу вспомнилось, как я в своем первом детстве, лет в пять, выбегал на балкон так же очень ранним утром, разглядывал просыпающуюся улицу.
Пустой двор поместья выглядел куда скучнее, чем улица провинциального городка: ни тебе трудяг, идущих на работу с утра пораньше, ни собачников, ни грохочущих по пустой проезжей части военных грузовиков. Однако вскоре мое внимание было вознаграждено. Потому что на мощеных плитах внутреннего дворика между Домом Астры и Домом Розы появились две фигуры в одинаковой черной тренировочной форме. Очень красивые фигуры, особенно та, что пониже ростом! Сорафия Боней и рыженькая из Школы Цапли. Рыженькую в тренировочном я уже видел, она в таком виде участвовала в показательном выступлении. Ее мастерица тоже выглядела в таком костюме отлично, словно женщина лет на тридцать моложе, только толстая черная трость портила впечатление. Ее длинные седые волосы (похоже, раньше она была блондинкой), были уложены в тугой пучок на затылке, отчего лицо стало выглядеть суше, резче и строже. А вот рыженькая, наоборот, заплела волосы в косу. Ей шло.
Боней отдала трость рыженькой, та отнесла ее и поставила у стены. После чего Глава Цапли начала разминаться. Рыженькая вернулась и стала повторять движения за наставницей.
Я глядел во все глаза: даже если бы Орис не распалил мое любопытство словами о секретной… прошу прощения, запрещенной технике, все равно зрелище вышло редкостно эстетичным. Женщины двигались плавно, четко — залюбуешься! Правда, я быстро понял, что трость у госпожи Боней была не просто для красоты: у нее явно имелись проблемы с поясницей, и одна нога не поднималась под определенным углом. Некоторых движений она избегала, тогда как ее ученица делала их по-другому.
Они начали явно с разминочного комплекса, постепенно увеличивая сложность и темп. Под конец их движения сложно было различить нетренированным взглядом. И, пока я глядел на них, для меня с щелчком встала на место еще одна деталь пазла здешнего мира.
Их стиль был гармоничным. Универсальным. Цапли явно демонстрировали свой уникальный боевой комплекс — и вот он больше всего напоминал боевые искусства из моего мира! Тут были и удары ногами, и удары руками, и прыжки (старшая женщина прыгала выше молодой, явно на внутренней энергии, но по нюансам ее движений чувствовалось, что ей пришлось сменить предпочтительную прыжковую ногу в связи с не такой уж давней травмой). Настолько, что я мог даже прикидывать: вот этот, прием, например, наверняка называется «Цапля бьет крыльями», а вот этот — «Цапля взлетает в небо» или что-то в этом духе.
Таков закон эволюции: универсальные формы жизни всегда проигрывают узкоспециализированным в устойчивых средах — но демонстрируют лучшую выживаемость при смене условий. Очевидно, условия в этом углу планеты давненько не менялись! Благодаря внутренней энергии, местные школы доразвивались до гиперусиления отдельных приемов и качеств. И те, кто не успели отыскать собственную специализацию, в итоге вынуждены были разбирать из оставшихся «мусорных» таксонов: наемные убийцы (как Вороны), проститутки (как Цапли)…
Тем временем женщины внизу закончили первый этап разминки. Сорафия Боней неподвижно замерла в центре двора, а рыженькая побежала в соседний Дом Розы и скоро вернулась, держа два коротких изогнутых меча в одной руке и две алебарды в другой. Притом несла тяжелое оружие без всяких усилий.
Правильно, если уж универсальность, то полная универсальность, не так ли? Может быть, они и с луками работают, просто с собой их не прихватили. Или не тренируются с ними по утрам.
Алебарды девушка прислонила к стене, а к своей мастерице подошла уже с мечами и с поклоном протянула ей один. Боней кивнула в ответ, после чего дамы приступили ко второму раунду, разойдясь подальше, чтобы не задеть друг друга. Это было еще красивее: утреннее солнце ярко вспыхивало на стали мечей. Движения выглядели привычными и отточенными, внутренняя энергия текла свободно, легко переходя в рукоять и лезвие… Интересная деталь: я уже знал, что у местных оружейных Школ не бывает «легендарных» мечей: оружие, в которое регулярно вливают внутреннюю энергию, после нескольких сотен циклов становится хрупким и разрушается. То есть мечи, даже самые лучшие, живут два-три года. От этого нет смысла делать их чрезмерно хорошими, зато, благодаря усилению мышц бойцов, есть смысл делать их потяжелее.