Плюшевый: кулак (СИ) - Страница 37

— Худшее, что ты можешь сделать — затормозишь развитие этих ребят, — пожал плечами Фиен. — А лучшее — добьешься успеха. Ну и сам получишь опыт командования, — добавил он с сумрачной улыбкой.

Мы с Гертом тоже с ним работали и добились определенных успехов. Причем Герт — больших, чем я! Ну, как я уже сказал: крепче, сильнее… Тот фактор, что дал мне неожиданный буст внутренней энергии, похоже, прекратил действовать, или вообще был разовым: я скакнул на середину пятого ранга, однако дальше продолжил развиваться более-менее по медиане. То есть ускориться у меня получалось, но ценой неимоверных усилий, дополнительных тренировок и напрягая все волевые качества, отработанные долгой и довольно извилистой биографией. У Герта моего опыта не было — однако он рос быстрее! Да, ему сложнее давалась визуализация внутренней энергии, но сама прокачка получалась лучше. Личные способности.

Физические параметры Герта идеально подходили к особенностям Школы Дуба. Он обещал со временем стать гениальным бойцом не хуже своего дяди. Что же касается меня, то там, где мой двоюродный брат понимал с полувзгляда и повторял с наскока, мне приходилось сжимать зубы, стараться и превозмогать. Или искать обходные пути.

— Вы правда напоминаете мне Элиса и Ориса, какими они были в детстве, — с ухмылкой сказал Фиен, потирая подбородок. — Только наоборот. Как причудливо иногда выражается кровь!

Я удержал про себя легкое хмыканье: а не может ли такое быть, что Элис и Орис, как бы это помягче сказать, в какой-то момент обменялись женами? Нет, исключено. Во-первых, Орис — очень прямолинейный человек, он бы тогда любил Герта больше, чем меня. Во-вторых, я уже успел познакомиться с Айной, матерью Герта. Несмотря на высокий боевой ранг, это была такая редкостная девушка-колокольчик — мягкая, нежная и наивная. В тихом омуте может водиться кто угодно, но мне сложно было представить ее, мастерящей внебрачного ребенка с братом своего мужа!

Да и Тильду все-таки сложно было вообразить изменщицей. Хотя… На правах хохмы: если вдруг выяснится, что мы с Гертом — ну вдруг! — единокровные братья от Элиса, это объяснило бы, почему у Тильды и Ориса только один ребенок, несмотря на теплые чувства и длительный брак. И в таком случае эта измена могла быть даже санкционированной. А гибель Элиса, скажем так, приобретала некоторое интересное дополнительное измерение.

Кстати, ни Айна Рен, ни ее дочери — старшая шестилетка и младшая трехлетка — не оказались Алёной. Увы.

Между тем я нарисовал узор, сносил его матери на одобрение. Тильда одобрила его легко и быстро: еще бы, ничего крамольного. Я сделал три варианта: слово «кот», слово «котик» и надпись «Школа Дуба», причем все три текстовки в орнаменте из желудей и дубовых листьев, но так, чтобы хорошо читалось.

С первыми двумя — легко: Алёна, случалось, ласково меня так называла. «Идеальный убийца, любишь молоко и когда тебе чешут затылок — чем не кот?» Слово короткое и легкое для вышивки. Чуть более длинный вариант — для более длинных же предметов одежды. А надпись «Школа Дуба» я решил разместить на спине. Это на тот случай, если она увидит меня только сзади и по каким-то причинам не сможет окликнуть — вот чтобы знала, о ком расспрашивать.

А дальше пришлось тратить свое скудное свободное время на вышивку, вместо того, чтобы сидеть в библиотеке, тренироваться или спать. Обещал же сделать все своими руками! Не так-то просто: комплектов одежды у меня оказалось немало, плюс еще демисезонная и зимняя. Остальные ученики, действительно, заинтересовались, и многие изъявили желания тоже что-нибудь вышить. Я позволил всем желающим срисовать узор «Школа Дуба». Чем больше людей будет носить такое, тем у Алёны больше шансов это увидеть и сообразить, где меня искать.

Поскольку большая часть старших учеников уехала, расписание занятий на лето сильно перекроили, и мы больше занимались такими вещами, как танцы, верховая езда (увы!) и этикет. Да и занятиям грамотой, счетом и историей уделяли больше внимания — никаких каникул не предполагалось.

В конце июня справляли праздник Летнего Солнцеворота, посвященный, разумеется, Богу Солнца. На территории поместья были небольшие алтари всех основных богов — Солнца, Луны, Подземного Царства, Грома, Знаний и Порога. И огромный, огромный дуб, посвященный Святому Предку, первому Коннаху. По легенде он-то этот дуб и посадил.

Дуб был велик, как гора. Видя его крону почти из любой точки поместья, был уверен, что там где-то есть холм, на котором растет это дерево — но нет, никакого холма! Оказавшись у его подножия, я действительно умудрился испытать священный трепет: вот когда я поверил, что Школе Дуба действительно лет восемьсот. Кстати говоря, в нашем мире, если я все верно помню, дубы такими высокими не вырастают — они, кажется, после сотни лет растут в основном вширь. Этот больше напоминал секвойю. Но листья характерные и желуди те же самые.

Потрясающе.

Что уж о других учениках говорить: они стояли, как пришибленные.

Принеся жертвы благовониями и сладкими фруктами возле дуба… нет, Дуба, мы отправились в ближайшую деревню, где имелся большой храм. Старших учеников даже отпустили посетить устроенную там ярмарку, младших конвоировали отрядами и строем до храма и обратно.

Впервые я посетил местный храм и, честно говоря, остался не впечатлен. Просто большой дом, добротный, с красивыми панно и картинами внутри. Но ни архитектурных изысков, ни особенно богатого убранства. Может быть, потому что селение небольшое? Да нет, рядом же наша Школа, довольно богатая… Скорее всего, это лишнее доказательство в копилку: религия здесь занимает скорее утилитарную нишу. Богам приносились небольшие жертвы (в основном, едой и благовониями), давались обещания, если нужно было заручиться их помощью в сложном деле («О бог Подземного Царства, помоги мне сдать на пятый ранг, и я обещаю посадить пять молодых дубов вдоль дороги к деревне!»), несколько раз в год для каждого из основных богов исполнялись ритуалы — кроме того, не возбранялось чтить и других в их праздники. Еще были всякие полумагические обряды призвания удачи, очистки жилища или человека и все такое.

Однако ни для кого вера в богов не была именно верой, как я привык ее понимать. Не похоже было, что она дает кому-то надежду, поддерживает в трудные времена или исцеляет душу. Да и сами боги не напоминали светочи благочестия, праведности и милосердия! С точки зрения мифологии нашей бойцовской школы, они, скорее, походили на команду капризных зрителей, делающих ставки на того или иного смертного.

Однако в чужой монастырь и все прочее, что полагается: я исправно проделал все положенные на праздники ритуалы, а, вернувшись в школу, стал также исправно посещать алтари хотя бы раз в неделю и возжигать на них курительные палочки.

— Что это ты заделался таким благочестивым? — фыркнул Герт. — Никак, тоже мишка посоветовал?

— Нет, — покачал я головой. — Не мишка. Но если он был прав и грядут тяжелые времена, нужно заручиться всей поддержкой, какой можно! Вдруг один из богов поможет папе?

— Ох, я об этом не подумал! — тут же посерьезнел мой друг. — А ведь дяде Орису любая поддержка нужна. Ну, буду ходить с тобой молиться!

На самом деле причина была в другом: я уже твердо знал, что мне предстоит произвести немало переворотов — и показная набожность должна была укрепить мою репутацию, послужив своеобразной «смазкой». Гораздо легче внедрять новшества, прикрываясь традицией и верой предков!

Кроме того, мне действительно понравился Дуб. Посидеть у его подножия и полюбоваться снизу вверх на крону было приятно — я отдыхал душой. Тогда же и молился по-настоящему. Просил прощения и за эту показуху, и за то, что играю судьбами людей — и собираюсь еще ими играть. Просил помочь мне не допустить слишком серьезных ошибок или привести мои ошибки к благу, а также не скатиться в пропасть высокомерия и вседозволенности. Привычные фразы, привычные мысли — но становилось немного легче.

Но, несмотря на загруженность, все же были и летние развлечения, которые можно было ожидать от компании детишек, преимущественно пацанов: мы и мотались после «отбоя» купаться на ближайшую мелкую речку (не на ближнюю отмель, которую использовали прачки, а чуть подальше, где было поглубже), и совершенно легально отправлялись с территории школы в лес набрать ягод — или ловить потерявшихся в лесу ребят из младших групп. Местный лес мало отличался от привычного мне леса южной части средней полосы, здесь даже росли ягоды, которым наше с Лисом «эквивалентное» сопоставление реалий присвоило названия малины, ежевики и черники (на вкус ничем не отличались, но есть мелкие цветовые отличия: черника больше фиолетовая, малина чаще желтая, хотя красная тоже встречалась, ежевика — ярко-синяя). Те же мелкие флюны, любимые фрукты Лиса, оказались едва ли не единственным существенным отличием: твердые, будто яблоки, они вызревали уже к началу лета, и чтобы сорвать их, нужно было лезть высоко на дерево. Фиен обставил это для нас с Гертом как дополнительную тренировку: стволы флюновых деревьев в основном были гладкими на высоту до двух человеческих ростов!