Плюшевый: кулак (СИ) - Страница 23

У парня аж лицо поплыло от облегчения.

— Спасибо, спасибо… — начал он истово кланяться, но я поднял руку.

— Молчи. Что касается остального… больше я сделать не вправе. Ждите решения своей судьбы. Возможно, мой отец повелит, и многим из вас придется действительно продать своих детей в рабство в город, — я внимательно оглядел взглядом тех немногих из сельчан, которые рисковали поднять на меня глаза. — Но. Если бы не нападение. Если бы вы просто поговорили со мной наедине и рассказали о злоупотреблениях моего управляющего. У вас был бы шанс совсем избежать беды.

Да, «рабство в городе» считалось весьма незавидной судьбой. У феодалов большинство слуг потомственные, в школах тоже, а если нужно, они набирают в качестве учеников (большинство «постоянных» слуг в поместье — это ученики, отсеявшиеся на самом низшем этапе, ибо ранга с восьмого как раз стараются больше не отсеивать). А вот город — это выход на местную промышленность и торговлю. Через городские рынки рабов людей поставляют в рудники и на галеры — худшие точки назначения! Однако стать рабом у «производственной Школы» или просто у богатого горожанина-самодура тоже приятного мало.

Номинально законы Империи, в которой мы жили, защищали права рабов, даже урожденных. Они имели, например, право на пристойное обращение, а также выкупить себя на волю по установленной цене. Однако реально у Императора было очень мало средств обеспечить следование этим правилам, так что все зависело исключительно от доброй воли представителей городских Школ в том или ином крупном населенном пункте!

А насчет этой доброй воли имелись большие сомнения. Орис и Тильда считали все городские Школы фриками и извращенцами — их ученики и мастера не раз всплывали в семейных шуточках. Примерно так же думали авторы тех двух романов, которые мне удалось по диагонали просканировать: в одном из них как раз шло противоборство представителей хорошей, благородной сельской Школы вроде нашей против десятка совершенно беспринципных и продажных городских. Впрочем, едва ли в библиотеке Коннахов могли бы оказаться книги, которые включали точку зрения, отличную от точки зрения хозяина дома. Не тот Орис человек.

В общем, продажа в город в качестве рабов была для местных крестьян хорошим пугалом!

Неудивительно, что они начали снова кланяться, рыдать и голосить, что, пожалуйста-пожалуйста, не продавайте нас и наших детей, дайте отсрочку, мы все заплатим с урожая… Больше всех рвал на себе бороденку лысый староста, который отлично понимал: любой штраф платить в первую очередь ему — у него самое богатое хозяйство! Да и проворовался он сильно.

— Ладно, — сказал я, останавливая эти вопли. Во дворе тут же установилась тишина. — С этим покончено. Мы сегодня же возвращаемся в поместье, прямо ночью. Не желаю спать ни под одной из ваших крыш! Люди моего отца принесут вам весть.

После чего хмуро добавил:

— И молитесь богу Подземного Царства, чтобы у господина Коннаха было хорошее настроение!

Едва я закончил говорить, как ко мне подошел Дир. Давно пора, я думал, что оставил того недоноска мучиться от боли поближе… Хотя если он уполз дальше, чем я думал, то найти его могло оказаться не так-то просто: земля сухая, между стеблями ятерии можно вполне протиснуться, не ломая их. Входит ли навык преследования в программу обучения Школы Дуба? Что-то мне подсказывало, что нет.

Дир выглядел мрачным и напряженным:

— Юный господин… — пробормотал он очень тихо, чтобы слышал только я. — Я не выполнил ваш приказ.

— Что случилось? — удивился я. — Упустил?

— Нет. Когда я наткнулся на этого преступника, он был уже мертв.

Неужели я избил его так сильно?.. Вроде, нет… Может, болевого шока не выдержал?

— Он умер от удара по голове, — продолжил Дир. — Его кто-то ударил камнем в висок.

А Тейн-то все время был здесь и провернуть это никак не мог. И, кстати говоря, управляющий держался более-менее спокойно, когда речь шла о том, что деревенских парней подговорили на меня напасть. Выходит, провокатором был не он? Кто-то из старших учеников?

Не тот ли самый, кто пропустил воинов Ворона к тренировочному залу?..

Я мягко улыбнулся Диру.

— Не волнуйся, Дир. Ты сделал все, что мог. Тут, наверное, кто-нибудь личные счеты сводил. Ты не мог предвидеть.

Старший ученик мотнул головой:

— Я не оправдал доверия. Постараюсь заслужить его снова.

Интересно, понимает ли он, насколько не оправдал? Дир и те двое, которых он взял с собой, у меня теперь первые кандидаты в предатели. И Дир, возможно, достаточно умен, чтобы догадаться, что у меня на уме. Поиграем, короче говоря.

Глава 9

Казнь и сверчки

Реакция Ориса меня удивила.

Я ожидал, что он будет скептически настроен, опять начнет ворчать, мол, «плюшевый», «слабак», «а что, пожестче не мог» и тому подобное. Был у меня один период, когда приходилось регулярно делать доклады вышестоящему начальнику со взрывным характером. Бездельник по жизни, но, увы, статусный, и приходилось тщательно скрывать от него факт, что всю его работу делал я. Там главная хитрость — вставить все самое важное в первые несколько слов, упаковав в какой-нибудь комплимент для начальника лично. И сформулировать так, чтобы он заведомо одобрил твое решение.

Поэтому я позвал с собой на «презентацию» Дира в качестве свидетеля: из всех старших учеников, что ездили со мной, у него был лучше всего подвешен язык. Да и в целом он мне казался адекватнее прочих. Предатель или не предатель — в данном случае не так важно, у меня на глазах выкаблучиваться не станет.

А с Диром я заранее обсудил, что и как мы будем рассказывать. Поэтому он начал со слов:

— Мастер-наставник, возможно, мы имеем дело с влиянием врагов, которые пытаются лишить нас значительной части наших крестьян — и наших налогов!

Как и ожидалось, на слове «враги» Орис напрягся и стал слушать нас вдвое внимательнее. Ну правильно, честный смысловой центр — «потерявший берега от отсутствия контроля и твоей невнимательности управляющий» — тут явно не прокатил бы! Хотя будь Орис моим подчиненным, а не наоборот, я бы схватил его за шкирку и ткнул в эту ситуацию носом.

Разговор, кстати говоря, проходил в «отцовском» кабинете, мы с Диром сидели на той же скамье, которую я чуть больше недели назад делил с Гертом. И, внезапно, сцена повторилась почти добуквенно!

Когда Дир рассказал о драке с семью деревенскими парнями и как я их всех обезвредил, отец вскочил с места и рявкнул:

— Лис! Немедленно, за мной!

«Неужели опять к врачу потащит? — удивился я. — С чего бы?»

Но именно к лекарю Коону меня отец и потащил! Причем буквально! Сразу за дверью кабинета подхватил на руки вертикально, как носят совсем мелких детей — наше соотношение ростов позволяло. Затем понес чуть ли не бегом, я еле успел за шею его схватить, чтобы не упасть! У знакомой двери мы оказались в мгновение ока, где он опустил меня на пол и буквально втолкнул через порог.

— Осмотрите его немедленно, мастер-лекарь, — отрывисто приказал Орис.

Я уже знал, что лекарь Коон происходил из островного государства Оиян, осколка древней и более могучей империи Эрем. На материке, в том числе и в наших краях, до сих пор считается, что в Эреме были самые лучшие учителя и врачи. Книжная ученость проникла на наш континент именно оттуда. А потому все сколько-нибудь богатые семьи выписывают себе лекарей из Оияна, да и школы до сих пор оформляют в эремском стиле. Отсюда вот эти неудобные парты, за которыми сидишь, скрестив ноги.

На сей раз, когда мы вошли, целитель не пил чай за столиком, а перекладывал какие-то инструменты на одном из стеллажей. Когда увидел нас, доброжелательная улыбка так и замерла на бледно-голубом лице.

— Что случилось, мастер Коннах? — с тревогой спросил он. — Что с юным господином?

— Не знаю! — рявкнул Орис. — Он не признается! Но он только что побывал в стычке — в стычке с семью грязными, немытыми крестьянами! Святой предок знает, чем они могли его заразить!