Плюшевый: кулак (СИ) - Страница 18

Это я как раз предвидел: изгородь совсем не высокая, но колючая, ребенку вроде меня ее не перепрыгнуть, а молодому деревенскому парню — запросто, особенно если учитывая, что там рядом лежат откаченные с поля камни. Я был почти уверен, что кто-то соблазнится этим путем, так что думал нарушить траекторию полета преследователя палкой от пугала и добить его, когда упадет на землю. Но получилось еще лучше, чем я планировал: парень насадился животом на выломанный конец прямо в полете и заорал нечеловеческим голосом от жуткой боли.

Минус первый.

Еще один парень все-таки сунулся через дыру в изгороди, ломая ветки — мазохист, что ли? Застрять он не застрял, но это достаточно замедлило его продвижение, чтобы я поймал его голову в захват и дернул вверх, что было силы, даже плечи заболели. Короткий хруст — и парень обмяк. Минус второй. А вот теперь надо снова драпать, потому что остальные…

…открыли низенькую деревянную калитку, которая находилась буквально в пятидесяти метрах! Ту самую, через которую я прошел изначально, осматривая этот участок поля. То есть я сейчас расправился с двумя самыми тупыми и нетерпеливыми, те, что поумнее, продолжали меня преследовать.

Ладно, лиха беда начало.

Один из этих умников, кстати, действительно показал себя самым умным: увидел насаженного на кол парня, увидел торчащий из изгороди труп со сломанной шеей — и остановился, после чего развернулся и бросился в противоположную сторону. Молодец, слов нет! Люблю таких.

Однако все равно осталось четверо.

Еще минус один, и можно будет принять бой.

Тропинка, по которой я бежал, тянулась через поле высокой, в человеческий рост, ятерии. Увы, это вам не кукуруза: стебли у нее голые, лишь ближе к макушке расходятся широкой метелкой соцветия. Этакие пальмы средней полосы. Видно между ними далеко, свернешь с тропинки — все равно не потеряешься.

Однако я свернул и, отбежав немного, сломал пару стеблей. Пахучие метелки упали вниз, осыпав меня липким нектаром — пора цветения, еще ничего не созрело. В полумрак, создавшийся среди стеблей, упало несколько столбов света, сразу ухудшив видимость всего, что вокруг. Неожиданный побочный эффект, но отличненько!

Четверо оставшихся ломанулись за мной, свернув с тропы, и первый же споткнулся о мою импровизированную «растяжку». Хорошо, я опасался, что он ее перескочит, и на всякий случай приготовил вторую, в нескольких метрах впереди. Теперь пришлось бросаться обратно, навстречу своим преследователям. Этого прикончил ударом кулака в висок — он начал вставать, но его голова пока находилась на удобном для меня уровне.

Значит, осталось трое. Риски уменьшились до приемлемого уровня.

Эти трое налетели на меня почти тут же, один попытался ударить палкой, но я легко увернулся — и он, задев ствол ятерии, повалил его на второго преследователя. Снова неожиданный бонус. Опять душ пыльцы, замешательство — и я ударил первого парня в солнечное сплетение, изо всей силы, щедро добавляя внутренней энергии. Он согнулся, не в силах даже закашляться, повалился на землю. Этого я в висок попросту пнул, чтобы не пригибаться лишний раз — потому что пришло время встретить второго.

Удар в колено, поворот, удар в локоть — тот тоже заорал, тоже упал. Но его я убивать не стал: я либо сломал ему колено, либо выбил из сустава, ему хватит, драться он не сможет в обозримом будущем.

Последний оставшийся, выбравшись из-под ствола, кинул в меня камень (повезло же найти на поле! или с собой тащил?), но не попал. Я сблизился с ним, и тут он очень удачно попытался меня схватить, что позволило мне поймать его в классический болевой захват «из самообороны», специально приспособленный для девушек — если ты вся такая маленькая и хрупкая, а тебя ловит здоровый мужик.

Когда-то я учил этому приему дочку и ее подружек. Больше профанация, от сколько-нибудь подготовленного мужика не спасет (лучшая самооборона для девушки без применения «уравнивающих» спецсредств: быстро бегать и уметь перелезать через забор!) — но передо мной-то как раз неподготовленный. Теперь вот и самому пригодилось.

Однако парень уже совсем вошел в раж: хоть я и выкрутил его локоть, он все равно пытался дергаться. Видно, мои детские ручонки не казались ему серьезным аргументом по удержанию.

Поэтому я щедро влил в парня свою внутреннюю энергию — почти все, сколько оставалось.

Он заорал от бешеной боли и обмяк, но не умер — молодой, сердце выдержало. Отлично.

— Вставай! — рявкнул я на него. Ну, насколько мог рявкать с учетом моих голосовых связок. — Пойдешь со мной.

Парень послушно поднялся. Кажется, он с трудом осознавал, на каком свете. Но мне и не нужно, чтобы он осознавал. Мне нужно, чтобы он слушался.

Тип со сломанным коленом — кстати, тот самый беззубый! — продолжал подвывать, и я бросил ему:

— Молчи, а то добью.

Он тут же умолк.

Ага, адекватный. Отлично. Еще один свидетель будет, если что.

Своего же последнего «языка» я потащил в сторону деревни.

Нужно же разобраться, как все дошло до такого!

* * *

Инспекционная поездка, которой я «упал на хвост», была организована отнюдь не поспешно. Подобные хозяйственные смотры проводились Коннахами дважды в год — в конце весны, чтобы проверить посевы и прикинуть будущий урожай, и в середине осени, чтобы проконтролировать сбор этого самого урожая.

Однако из-за того, что в этот раз к управляющему Тейну и приданным ему для охраны старшим ученикам присоединился целый наследник, к процессии добавили, во-первых, еще один, более комфортабельный возок, во-вторых, еще пяток старших учеников.

Поскольку ездить нам предстояло целую неделю, я было заикнулся даже о том, чтобы взять с собой всю свою группу — мол, когда же я буду с ними заниматься.

Однако Орис был тверд:

— Либо одно, либо другое! Эти детки сами еще три-четыре года назад были крестьянами! Или сбегут, или паломничество родителей начнется, будут у тебя еду и деньги клянчить — тебе оно надо?

Интересная точка зрения, конечно.

В результате я ограничился тем, что расписал подробный журнал с занятиями, которые планировал изначально проводить — фактически, «повторение пройденного» с прошлой недели. И назначил за него ответственным… Нет, не Герта — Риду Он. Я уже раскусил эту девочку: отличница-перфекционистка, то, что во времена, когда я учился в школе, называли «типичная староста класса». Причем напрочь отмороженная жестчайшим семейным воспитанием. Когда она начала надо мной ехидничать сразу же после моего появления в этом мире — мол, отец будет на тебя сердит — это было вовсе не злорадство. Она с искренним возмущением указывала на мою ошибку! Надо думать, если бы я тогда не взял в руки саблю и мы бы все погибли, Рида была бы возмущена меньше.

Так что я сказал Герту:

— Главным без меня все равно будешь ты, как моя правая рука. Но пускай за тренировками следит Рида, это ей в радость. А ты следи за ней, чтобы она ребят не слишком покрикивала. На это только мы с тобой имеем право.

— Понял, — сказал Герт с таким выражением лица, что будь он уроженцем моей страны, я бы подумал: «сейчас возьмет под козырек». Но тут фуражки не носят и воинское приветствие не выполняют.

Так что я оставил свою группу в смутной надежде, что они за неделю не все перезабудут, чему я успел их научить. И отправился «в поля на картошку», как я иронично обозвал про себя это новое приключение.

И правильно сделал, что подшучивал: больше позитива брать оказалось негде.

Сама поездка особых неудобств не доставляла. Да, повозку трясло на проселочной дороге, но, к счастью, у тела Лиса не было проблем с вестибулярным аппаратом — чему я особенно обрадовался, потому что отлично помню, как в прошлой жизни меня все детство мутило в автомобилях! Представляю, что со мной стало бы на этих дорогах. Вообще, как ни странно, я постепенно начинал понимать, что мне с этим мальчиком повезло. Лис не обещал вырасти двухметровым красавцем, но у него был отличный глазомер (лучше, чем тот, с которого я начинал!), инстинктивное ощущение траекторий бросаемых предметов, очень длинные пальцы пропорционально к ладони — удобно во многих аспектах. Плюс сила, ловкость, выносливость, несмотря на худобу… Мне трудно сравнивать: прежде в девять лет я еще не занимался боевыми искусствами, но крепко подозревал, что результаты были бы сильно хуже! К тому же Лис обладал идеальным музыкальным слухом и чувством ритма. Ничем подобным я прежде, опять же, похвастаться, не мог, а эти качества отлично помогали не только в декламации поэм на «законе божьем», но и в отработке боевых комплексов. Если бы не проблема с потреблением лактозы — к счастью, после молока меня не поносило, только живот некоторое время потом бурчал — можно было бы сказать, что я получил полный апгрейд по сравнению с прошлым телом.