Плохое путешествие 4 (СИ) - Страница 84

— Идём? — повторила Дура.

— Идём. — ответил я и шагнул в воронку.

Когда мы оказались на той стороне, то первое, что я увидел, была счастливая Рита. Нет, она не смеялась, не бегала по библиотеке, как по ромашковому полю, отнюдь. Николас, Джеймс и Брэндон стояли перед ней на коленях, уткнувшись мордами в пол, а она… просто смотрела на них. Сверху вниз. С лёгкой, можно сказать, вежливой улыбкой на губах. И тем не менее, в её глазах я видел, что жизнь этих троих теперь будет хуже смерти.

Когда моя нога ступила на пол библиотеки, Рита подняла взгляд.

— Хью… Спасибо. Это лучший подарок за последние пятьсот лет.

— Не только для тебя. — проговорил я, а сами оглянулся в поисках Лилит. — А где…

Вика с Сариэль растерянно закрутили головами.

— Только что тут была… — неуверенно дёрнула рукой крылатка по направлению стола, рядом с которым стоял стул. И вот на столе я заметил какой-то листок, похожий на записку, причём один край был опалён.

— Сувенир на память… — прочитал аккуратно выженную надпись печатными буквами и перевернул.

С обратной стороны на меня смотрела мать, отец, сестра и маленький я. Эту фотографию сделал специально приглашённый фотограф на моё пятое день рождения. И в тот день я разнылся, потому что не хотел надевать сраные брючные шорты и рубашку с манишкой, а белые гольфы с туфлями вообще доводили меня до исступления.

Когтистые пальцы аккуратно прошлись вдоль лиц всех моих родных. К горлу подкатил ком, который я тут же с силой загнал обратно, потому что те, кто повинен в их смерти, сейчас были прямо передо мной.

Они будут страдать. Сильно страдать. Я устрою им настоящий ад. А если у меня не хватит фантазии, то мне поможет Рита. Уж она не подведёт.

Мы, конечно, торопимся назад, нужно вернуться к Чичивитсэ, чтобы наша дорогая арахна с голоду не померла. Но, думаю, если задержимся на пару дней, то ничего плохого не случится.

* * *

Эта ночь на Гринвуд-стрит запомнилась многим. Ещё бы! Ведь полыхал старинный особняк, символ дома Меригольд. Пламя, что танцевало над его крышей, было не просто огнём. Оно было финальным аккордом, ярким и разрушительным восклицательным знаком в конце его длинной и богатой истории жизни. Пламя пылало так яростно, что, казалось, сожжёт не только камни и брёвна, но и саму память об этом месте.

Первыми, как и положено, прибыли пожарные. Сирены их машин разрезали ночную тишину района, мигалки отбрасывали тревожные блики на лица собравшихся соседей в дорогих халатах. Они раскатали рукава, подали воду, но их действия были какими-то беспомощными, словно для галочки. Струи воды шипели, превращаясь в клубы пара, едва касаясь стен, будто огонь был не просто химической реакцией, а живым, злым существом, которое не желало уходить. Он сопротивлялся, пожирая всё с неестественной, зловещей скоростью. Пожарные переглядывались — они видели тысячи пожаров, но этот был другим.

Потом приехала полиция. Начали ограждать периметр, оттесняя зевак и журналистов, которые, словно стервятники, учуяли большой скандал в элитном районе. Камеры щёлкали, пытаясь запечатлеть хоть что-то помимо стен дыма и языков огня. Но настоящей сенсации не было. Не было криков о помощи, не было выпрыгивающих из окон обитателей. Был только гул пламени и тихий, ошеломлённый шёпот собравшихся.

— Я кого-то вижу! Выжившие! — прозвучал крик пожарного.

— Сюда! Медиков! Тут двое! — вторил ему ещё один голос.

Они нашли в саду, неподалёку от дома горничную, что лежала на траве, крепко обнимая маленького мальчика.

Пожарный подошёл ближе, коснулся плеча и только сейчас заметил, что головы обоих были отрублены. Однако, что странно, выглядели они так, будто просто легли здесь и уснули.

К утру от особняка остался лишь почерневший остов, дымящиеся руины да едкий запах серы, который не могли перебить даже запахи гари и влажного пепла. Следователи в белых перчатках осторожно перемещались среди обгорелых балок, но их лица были озадачены. Они находили обугленные кости, но их было слишком много для одной семьи, и расположены они были странно — не так, как должны были лежать люди, пытающиеся спастись. Некоторые останки были неестественно переломаны, раздроблены, словно по ним проехался каток. А кое-где на оплавленных камнях виднелись глубокие царапины, слишком большие и грубые для любого известного инструмента.

Статьи о сгоревшем доме семьи Меригольд несколько дней занимали первые полосы во всех газетах, но постепенно уступили другим, не менее важным новостям о пропавших без вести аристократах.

Ещё через несколько дней, когда ажиотаж окончательно утих, а уцелевшие ворота особняка украсили жёлтой лентой с надписью «Не входить!», к руинам подкатила машина.

Это был «Шевроле Импала» 1971 года. Мерцающая, как воронье крыло, черная краска, идеальный хром и низкий, уверенный рокот мотора. Она остановилась прямо около ленты.

Из машины вышли двое мужчин. Один — высокий, в грубоватой куртке, его взгляд сразу же, опытным движением, начал сканировать периметр, ища невидимые обычным людям угрозы. Второй — чуть ниже, в клетчатой рубашке и поношенной куртке, с лицом, на котором читалась усталость от бесконечной дороги и привычка видеть вещи, которые другим не дано.

— Что думаешь?

— Пахнет серой.

Первый усмехнулся.

— Не пахнет — смердит.

— Демоны?

— Демоны, Сэм. Чёртовы демоны. — так же с усмешкой ответил парень. — Давай за ворота. Надо посмотреть, что там.

Естественно, никакая жёлтая лента, ни цепь на воротах их не остановила, и они сунулись внутрь в поисках своих улик.

Однако…

Это совсем другая история.

Глава 30

Месть с кэшбэком

Трое утырков продолжали лежать лицом в пол, тихо постанывая, пока мы с остальными пытались прийти в себя после эмоционального цунами этого дня. Начиная от встречи с Ритой, которая внезапно оказалась не просто моей старой подругой, а леди и, блин, архисуккубой, и заканчивая кровавым подсчётом старых обид.

Я всё ещё соображал, что делать с этим трио засранцев дальше — то ли сразу в печь, то ли дать им немного помучиться, — когда инициативу перехватила Рита. Она выпрямилась, смахнув невидимую пылинку с безупречного платья, и её выражение лица сменилось с лёгкой задумчивости на деловую целеустремлённость.

— Если вы не возражаете, то я бы хотела уединиться с ними в очень мрачном подвале этого дома, — заявила она, изящным жестом указав на дверь. — Там как раз есть… подходящие для этого комнаты. С соответствующим антуражем.

— Я с тобой, — тут же предложил я, делая шаг вперёд.

— Нет, — резко отрезала Рита, подняв руку. Затем смягчилась, слегка смутившись. — Кхм… прошу прощения, молодой господин, но мне бы не хотелось, чтобы вы видели меня, когда я занимаюсь… подобными вещами. Линда, — обернулась она к горничной, которая стояла по стойке смирно у стены, — будь добра, принеси в подвал мой чемоданчик для… — тут Рита запнулась, бросив на меня быстрый, смущённый взгляд. — Принеси чемоданчик. Ты знаешь, какой.

Горничная даже бровью не повела, сохраняя каменное, бесстрастное выражение лица идеальной служанки.

— Вы имеете в виду чемоданчик для страшных пыток, госпожа? — уточнила она чистым, безразличным голосом, будто спрашивала о сорте чая.

Я не сдержал короткого, хриплого смешка и вскинул бровь.

Рита метнула в Линду убийственный взгляд, но на лице горничной по-прежнему читалось лишь ледяное спокойствие.

— У меня что, так много чемоданчиков⁈ — прошипела архисуккуба, сощурив глаза.

— Прошу прощения, госпожа. Я, безусловно, должна была догадаться, — без тени раскаяния поклонилась Линда.

— У тебя есть чемоданчик для страшных пыток? — не удержался я, с неподдельным интересом разглядывая Риту.

— Не то чтобы они были очень страшные… — тихо, почти неслышно пробубнила моя подруга детства, снова сверля Линду взглядом, но затем сдалась и просто выдохнула. — В общем, я настоятельно прошу вас пока воздержаться от походов в подвал. Можете погулять на улице, хотя… — Рита снова замолчала, закусив в раздумье губу. — Нет, на улицу вам пока не стоит выходить. Это может создать ненужные проблемы…