Плохое путешествие 4 (СИ) - Страница 30

В какой-то момент, глядя на то, как я перебираю струны, Дура попросила научить её играть на каком-нибудь инструменте. Раздобыли ей барабаны. Сарделька, как оказалось, неплохо лабала на арфе, поэтому переключилась на электрогитару — и теперь её крылья синхронно трясутся в такт рифам. Виктория же заявила: «Хочу за письку дёргать — и чтобы все балдели». Выдал ей бас. И всё это, разумеется, работает на рунической энергии — потому что обычные усилители в этом аду давно бы сгорели. Короче, магия. Всё, что я не могу объяснить, называю магией. Вот и тут тоже… магия. Спасибо Вульгриму, иначе хер знает, где такие чудеса ещё искать.

Что мы умеем играть? Ну… кое-что. Если очень постараться, то можно узнать мотив. Но главное не это. Главное — когда вечером мы заводим нашу какофонию, в таверне моментально собирается толпа. Кто-то орёт, кто-то пляшет, кто-то просто бьётся головой об стол в такт. Лариса сначала грозилась всех перебить сковородкой, но теперь иногда даже подтанцовывает у барной стойки.

Я так и не стал великим гладиатором. Не скопил состояние. Не пробился в Верхний город. Но, чёрт возьми… Кажется, я нашёл здесь что-то куда более ценное.

И, наверное, это того стоило.

— Хью, — ласково улыбнулась Сариэль, ставя передо мной поднос с дымящейся тарелкой.

Я покосился на подозрительно бледный рис:

— Опять недоваренный?

Ангел смущённо опустила глаза:

— Я… Я вроде попробовала. Кажется, получилось.

Первая ложка заставила меня задуматься.

— М-м-м…

— Ну как? Доварился? — в её голосе звучала надежда.

— Ага, — кивнул я, героически проглатывая комок полусырого риса.

Гуляш оказался другой историей. От первого куска у меня чуть лицо не сложилось пополам — такое ощущение, что Сариэль просто высыпала в кастрюлю всю солонку. Слёзы выступили на глазах, но я мужественно продолжал жевать.

— Вкусно?

— Есть над чем работать, но прогресс очевиден, — дипломатично ответил я. — Сколько тарелок разбила?

— Одну… — она потупилась, рисуя носком ботинка круги на полу.

— Всего одну? — не поверил я.

— Ну да… — её голос стал подозрительно тихим. — Если не считать той, что… выскользнула… и улетела в окно… Но она сама!

Благодаря нашей Сардельке в таверне «Кривой Рог» произошла тихая революция кухонной утвари. Теперь вся посуда здесь — исключительно железная. Нет, конечно, ещё теплятся где-то в закромах последние уцелевшие керамические экземпляры, но их дни сочтены. Лариса хранит их как зеницу ока, замуровав в самом дальнем шкафу за тремя замками, но крылатая разрушительница каким-то мистическим образом всё равно находит дорогу к запретным тарелкам.

Каждую разбитую тарелку Лариса хоронит за таверной с поистине материнской скорбью. А наказания за преступления на кухне обычно следуют незамедлительно.

Однажды я видел, как Лариса гоняла Сариэль по всей кухне погнутой поварёшкой, при этом мастерски балансируя на одной ноге, потому что второй угодила в любезно оставленное после уборки ангелицей ведро. Но что удивительно — стоит кому-то из подвыпивших гладиаторов косо посмотреть на нашу крылатую неудачницу, как Лариса мгновенно превращается в её личного телохранителя. Забавно, что на головы обидчиков в первую очередь обрушивается гнев демонической кухарки, а не, прости господи, нашего.

Кстати, о крыльях нашей ангелицы — они окончательно перекрасились в благородный свинцовый оттенок. Не в угольно-чёрный, как у Миры, а в металлический цвет, будто вылитый из оружейной стали. Но пока Сариэль больше волнует, как бы не разбить очередную тарелку.

— Хозя-я-ин! — прозвучал писклявый голос из приоткрытой входной двери.

Сариэль, Гарет и я обернулись, но никого не увидели.

— Шнурок? — догадался я.

Дверь ещё чуть приоткрылась, и в трактир зашли два мелких беса. Шнурок — пацан, еле мне до пояса рогами достаёт, и его подружка Фисташка. Фисташка была и того меньше. Маленькая, тощая, и у обоих вечно голодные глаза.

— О! — демонёнок поправил подраную кепочку и засеменил в мою сторону, держа в руках небольшую коробку. — Господин Хьюго, вы-то мне и нужны.

— Да что ты. — усмехнулся я. — По какому поводу?

Мелкий встал на носочки и протянул мне коробку. Фисташка опасливо озиралась по сторонам, контролируя обстановку.

— Господин Вакс узнал о приключившейся беде и попросил передать это с надеждой на ваше скорое выздоровление.

Вакс — это алхимик, который поставляет лечебные зелья для «Кривого Рога». Мы ему как-то с гвоздями помогли, когда эти говнюки хотели партию ингредиентов у него отжать. В целом прикольный мужик, если не считать его похабных приколов. Виктория его ненавидит лютой ненавистью.

Внутри коробки оказалось две лечилки и, неожиданно, зелёное яблоко.

— Передайте господину Ваксу мою благодарность. — кивнул я, а затем разломил яблоко пополам и отдал Шнурку. Бесёнок удивлённо захлопал глазами и отшатнулся.

— Нет, что вы, господин Хьюго! Оно дорогое!

— Бери, засранец. — Всучил ему обе половинки в руки и натянул кепку на глаза. — С Фисташкой поделиться не забудь.

— Спасибо, господин Хьюго! — Шнурок быстро поклонился, схватил Фисташку за руку и потянул на выход. Видимо, боялся, что я передумаю. — Храни вас Великая! — прозвучало уже из-за двери.

Сариэль, глядя на это, только улыбнулась и одобрительно покачала головой. Ох уж эта святая любительница долбиться в задницу. Просто кладезь противоречий.

К этому моменту в таверне окончательно стало пусто. Дуры с Викторией было не видать. Возвращаться в комнату мне не хотелось, на улицу в моём состоянии идти откровенно опасно для жизни, а делать нечего. Взяв гитару, разместился на лавке и начал перебирать струны. До безобразия простая мелодия, пара аккордов и тройка струн, но даже она создавала непередаваемую атмосферу. Я не раз и не два замечал, что когда играю, окружающие меня демоны становятся спокойнее. Погружаются в свои мысли. Гарет молча трёт стаканы, Лариса меньше матерится, Сариэль загадочно улыбается. Как ни странно, но текущая жизнь ангелице нравится куда больше, чем постоянная охота за своими соплеменниками. Теперь я даже не уверен, что она захочет возвращаться, а спросить не решаюсь. Мне кажется, это непростой для неё вопрос.

Между тем мелодия продолжала разноситься по всему трактиру, заполняя его и устанавливая свою особую атмосферу. Лёгкая, ненавязчивая. И если закрыть глаза, то можно представить, как мчишь в стареньком кабриолете по шоссе. С одной стороны зелёные луга, а с другой живописное побережье с изумрудным морем, голубым небом и пушистыми белыми облаками.

— Хью-ю-ю-ю! — Внезапный крик резко выкинул меня из фантазий. Едва успел гитару отложить, поскольку через долю секунды в меня влетела Дура, а затем и Виктория. Вообще сил своих не рассчитывают. Мы опрокинули лавку, с грохотом перевернули стол и шлёпнулись на пол.

— Ай! Тише! Блин! Спина-спина! А-а-а!

— Хью-ю-ю! Живо-о-ой! — чуть ли не хныча тянула Вика, обнимая меня руками и ногами.

Близняшка в последнее время стала завсегдатаем модных бутиков, и теперь её шкаф, то есть шкафы, буквально ломятся от самых разных платьев. Особенно ей нравятся чёрные с открытыми бёдрами. Как раз одно из таких сейчас надето на ней. Ах да… Ещё каблуки стала носить повыше.

И Дура… Чёрная кожаная куртка, чёрная кожаная юбка-разлетайка с широким ремнём. Беспалые перчатки и берцы.

Прошёл вроде всего год с тех пор, как мы прибыли на арену, но девчонки успели измениться и подрасти. Черты лица заострились, стали более зрелыми, хитрыми, тела вытянулись, округлились и приобрели ещё более соблазнительные формы.

— Д-д-дура! Аккуратнее! Свернёшь мне шею!

Бесилка слегка ослабила хватку, но только для того, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Заслужил! Нечего умирать!

Ещё минут десять меня тискали, обещая одновременно кары небесные и муки адские, а точку в этом мероприятии поставила… Лариса.

— Вы чё, с*ка⁈ Мебель ломаете⁈

В общем, в течение нескольких секунд мы расставили столы и лавки по своим местам, привели себя в порядок и уселись друг напротив друга. Я с одной стороны, Дура, Виктория и Сариэль с другой. И почему-то у меня возникло чувство, что сейчас что-то должно произойти.