Песнь Крови - Страница 12

Песнь Крови ничего не ответила, неожиданно подумав, что, в конце концов, присутствие Хальд может оказаться полезным при определенных условиях. Если рядом с тобой ведьма и если при этом король Нидхегг почувствует присутствие колдовства, то всегда можно будет свалить на нее, а самой остаться в стороне и хранить тайну своего присутствия как можно дольше.

– Твои глаза сверкают ярким золотистым светом, – наконец произнесла воительница. – Это, наверное, какое-нибудь заклинание, чтобы видеть в темноте?

– Да. А ты знаешь такие заклинания? Возможно, я смогу тебя им научить.

– У меня нет желания учиться колдовству. Просто когда-то я долго тренировалась, чтобы отработать воинское мастерство в условиях полной темноты, – довольно неохотно пояснила она.

– Тогда поехали. Нас ждет Ностранд.

– А может, я направляюсь совсем в другую сторону.

– Куда же еще может направляться воительница Тьмы?

– Я не говорила, что я…

– Перестань! Не такая уж я и глупая, как кажется, тебе меня не обмануть. Я еще раньше поняла, что твоя внешность мне очень знакома. Теперь же я в этом совершенно уверена. Много лет назад, когда я еще была маленьким ребенком, мимо нашей хижины проходил один скальд. Мы накормили его горячим ужином и дали приют на ночь, а в награду за нашу доброту весь долгий зимний вечер, пока за окнами завывал свирепый ураган, он рассказывал нам одну из своих удивительных саг о рабах, незадолго до этого поднявших мятеж. Он сочинил прекрасную поэму и пропел нам песню о женщине-воительнице по имени Песнь Крови, возглавившей это восстание. И описание ее внешности полностью совпадает с твоей внешностью. Воительница лишь пожала плечами:

– Ты не первая, кто говорит мне, что я похожа на эту самую Песнь Крови.

– И все же я не сомневаюсь, что это именно ты. Тебе не удастся обмануть меня своей полуправдой. Скальд очень старательно описал тебя, а был он одноглазым, как сам Один. Возможно, это и был Один в одном из своих человеческих обличий. Может быть, Один знал, что однажды, в далеком будущем, я встречусь с тобой, и он хотел, чтобы я узнала тебя, чтобы помочь тебе уничтожить Нидхегга.

– Ну конечно, стал бы Один помогать тому, кто служит Хель, – с нескрываемым сарказмом заметила воительница.

– Кто же знает намерения самого Одина?

– Или хотел бы знать, – вздохнула воительница. – Я устала от этих игр, ведьма. Я только теряю с тобой драгоценное время.

– Если кто и играет в игры, то только ты, воительница Тьмы. Но не я. Я направляюсь в Ностранд. Ты как, едешь?

Песнь Крови несколько мгновений пристально смотрела прямо в горящие глаза ведьмы, а потом выругалась.

– Мне плевать и на колдовство и на всех ведьм мира вместе взятых, – наконец бросила она, – но не в моих правилах убивать кого-то, кто не является воином. И если уж ты все равно поедешь со мной, то поедешь рядом, а не позади.

– Мое предложение вылечить твою лодыжку все еще остается в силе. Сойди с коня и сними свою обувь. Правда, чтобы осуществить это заклинание, мне понадобятся все мои силы, и какое-то время я буду чувствовать себя плохо, но через несколько минут силы вернутся ко мне, если только мне не придется очень сильно напрягаться.

Несколько секунд Песнь Крови обдумывала это предложение ведьмы, затем все-таки спешилась, опустилась на снег и, ругаясь сквозь стиснутые зубы, стянула башмак.

– Я думаю, тебе незачем держать свой меч наготове, вложи его в ножны, – предложила Хальд, тоже спешиваясь и опускаясь на колени рядом с воительницей.

– Нет, я не доверяю тебе, ведьма. Если ты попробуешь сыграть со мной злую шутку, то поплатишься за это собственной жизнью.

– Зубы Фрейи, – с явным отвращением пробормотала Хальд, но все же осторожно прикоснулась к лодыжке воительницы. – Сейчас тебе будет немного больно, – предупредила она. – Только не пырни меня мечом, когда почувствуешь боль. И напряги всю свою волю.

Пальцы ведьмы сначала были совсем холодные, но вскоре стали теплеть, и через минуту они стали такими горячими, что их прикосновение обжигало.

Песнь Крови почувствовала, будто в ее лодыжку натыкали раскаленных иголок. Пот заструился по ее бледному лицу. Она едва сдерживала себя усилием воли, чтобы не закричать от боли.

– Будь ты проклята, ведьма! – прошипела она сквозь стиснутые зубы. Она с такой силой сжала рукоять меча, что побелели костяшки пальцев.

Золотисто-желтое пламя вспыхнуло под пальцами ведьмы. И каждая его вспышка адской болью отдавалась в теле воительницы. Но она видела, что и лицо Хальд искажала гримаса боли: пот катился по щекам и подбородку, глаза были наполовину прикрыты, и свет из них уже больше не струился; а по-детски припухлые губы быстро и бесшумно шевелились, произнося слова заклинания. А затем вдруг с хриплым криком Хальд отдернула от ноги свои руки. Песнь Крови почувствовала, как боль уходит из лодыжки. Она с любопытством прикоснулась к коже. Плоть была гладкой, прохладной, и нога больше не болела совсем.

Тяжело ловя ртом морозный воздух, ведьма вдруг повалилась на бок. Воительница успела подхватить ее и осторожно опустила на мягкий снег.

– Через минуту со мной все будет в порядке, – тяжело дыша, произнесла Хальд. – Очень скоро я смогу снова сесть в седло. Только не пытайся бросить меня здесь одну. У нас с тобой соглашение.

Песнь Крови поднялась на ноги и осторожно перенесла вес на поврежденную ногу. Она сделала несколько шагов туда и обратно. Боли и в самом деле не было. Она вложила меч в ножны, села рядом с Хальд и начала натягивать башмаки.

– Я благодарна тебе, ведьма.

– Хальд. Меня зовут Хальд. А можно, я буду звать тебя… Песнь Крови? Воительница рассмеялась:

– Да. Можешь называть. Скажи, зачем тебе обязательно ехать со мной, Хальд? Почему бы тебе заново не осуществить свой план? Позволь солдатам снова схватить себя и тогда…

– Нет, – выпалила Хальд, не дав ей даже договорить. – Слезы Фрейи. Я же не догадывалась… что солдаты могут со мной сделать. Я не знала, что они… станут… – У нее перехватило дыхание от одного только воспоминания о том, что они сделали с ней.

Воительница протянула руку и успокаивающе потрепала девушку по плечу.

Хальд грубо отстранилась, стараясь избежать этого прикосновения.

На несколько мгновений наступила полная тишина. Никто не хотел нарушать молчания.

– У тебя есть какие-то причины, по которым ты так ненавидишь всех, кто помогает Хель? – наконец поинтересовалась Песнь Крови.

– Я служу жизни, а не смерти. Фрейя – моя богиня. Она…

– Фрейя? – перебила ее воительница. – И ты еще утверждаешь, будто не служишь смерти? Фрейя стоит во главе целой армии Валькирий, Избранниц Смерти. И Один отдает Фрейе половину тех, кто погибает в битвах.

– Один ничего не дает Фрейе. Фрейя сама берет то, что ей принадлежит.

– Ну, как хочешь. На россказни о богах мне плевать даже больше, чем на ведьм. Служи тому, кому тебе заблагорассудится. А я буду служить самой себе. Но мои цели на данный момент совпадают с намерениями богини Смерти.

– Если судить по более поздним историям, я слышала, что Песнь Крови схватили и она… умерла.

– Я жива. Или в конечном счете я просто не Песнь Крови?

– Все знают, Хель умеет играть злые шутки с мертвыми. Смутные очертания черепа, различаемые вокруг твоего лица, это ведь не отражение повелительницы Хель, как я сначала подумала, но, возможно, это и есть твое истинное лицо?

– Ты… ты видишь череп все время? – ужаснулась Песнь Крови, не в силах преодолеть испытанный ею шок.

– Да. Он невидим лишь для того, кто не сведущ в колдовском искусстве, но я совершенно отчетливо его вижу, если смотрю на тебя особым образом. Это еще одна причина, по которой я поначалу испытывала к тебе такое отвращение.

– И все еще испытываешь?

Хальд ничего не ответила.

– Я живая, ведьма, – проворчала воительница, поднимаясь на ноги, – но если мы не поторопимся и не двинемся в путь сию же минуту, то никто из нас в скором времени не останется в живых. Поблизости могут быть и другие солдаты. Я бы предложила тебе свою помощь, чтобы посадить тебя в седло, но это означает, что мне придется к тебе прикасаться. Ты как, способна перенести мое прикосновение? Или…