Песнь гор - Страница 69

— Прости и забудь, Нгок, — сказала бабуля. — Обиды преумножают горе.

Господин Хай покачал головой.

— Поступок и впрямь гадкий. Твои родители спасли ее во время Великого голода. А потом она влилась в толпу клеветников!

Мы подошли к грунтовой, испещренной выбоинами дороге.

— Она ведет к нашему дому! — ахнув, сказала мама.

— Дом, милый дом, — с нежностью произнесла бабуля. Проследив за ее взглядом, я увидела густую живую изгородь вокруг обширной территории.

Мы приблизились к ней, и я надеялась увидеть большой дом в окружении цветущих садов. Но с упавшим сердцем увидела только запустение и разруху.

— Сейчас тут живет семь семей. — Господин Хай завел нас в ворота и крикнул: — Дома есть кто-нибудь?

Держась за руки, бабуля, мама и я пересекли грязный двор. Когда-то он был выложен красным кирпичом, а теперь был весь в ямах, наполненных зеленоватой водой, и мусоре. Дерева лонган рядом уже не было. Всё кругом покрывали сорняки и зеленый мох.

А сам дом! Куда только подевались великолепные двери с резными фигурками цветов и птиц, темные лакированные ставни, отражающие солнечные блики, керамические драконы и фениксы, плясавшие на изогнутых уголках крыши?

И пускай я готовилась к худшему, такого предвидеть точно не могла. Я и не представляла, что увижу развалюху без окон и дверей, сгнившие стены с пропагандистскими плакатами о планировании семьи и наркозависимости, самодельные перегородки, торчащие из пола, словно рыбьи кости.

В нос ударил гнилостный запах. Сад превратился в кусочек бурой земли с глубокими ямами, над которыми с жужжанием вились стаи зеленых мух.

— Открытые уборные, — со вздохом пояснил господин Хай. — Удобрение нынче ужасно дорогое, так что фекалии на вес золота. — Он отогнал несколько мух. — Когда новые жильцы только въехали в этот дом, они долго спорили, как же им поделить собственные отходы. И наконец каждый вырыл свою яму.

— А ведь когда-то это был рай на земле! — мама сжала кулаки. — Пойдем отсюда. Не могу больше на это смотреть.

А бабуля уже спешила к порогу, на котором появилась какая-то старуха. Волосы у нее были совсем белые. Веранду она пересекла, опираясь на тросточку. А добравшись до пяти ступенек, ведущих во двор, отбросила ее, встала на четвереньки и поползла, точно животное.

— Давайте помогу, — бабуля подняла старуху на ноги.

Подойдя ближе, я разглядела ее лицо. Выступающий лоб. Зубы, похожие на кроличьи. Торговка мясом! Та самая, которая не давала бабуле житья и хотела ее поймать! Она прогнала мою семью из дома предков, чтобы прибрать его к рукам!

Если бабуля и узнала старуху, то не подала виду, а только взяла за руку и помогла спуститься по ступенькам.

— Вы кто? — торговка мясом уставилась на бабулю белесыми глазами, вытянула морщинистую руку и коснулась ее лица, а потом принюхалась.

— Да так, приехала в деревню друга навестить, — с ханойским акцентом ответила бабуля.

— Тогда неудивительно, что от вас так приятно пахнет, не то что от местных крыс, — старуха поморщилась. — Как же кости болят. — Она постучала себя кулаком по спине. — Проводите меня до уборной, что ближе всего к кухне, ладно? Мне надо дневную норму из себя выжать, иначе сынок мой, ублюдок тот еще, хорошенько отделает меня розгами.

Бабуля проводила торговку мясом до ее ямы. За все пережитые страдания ей впору было столкнуть старуху в яму, полную человеческих отходов, но она только помогла торговке сесть поудобнее и ушла.

Прежде чем уйти, я обернулась на седовласую старуху, которая сидела на корточках в компании мушиного роя.

— Небеса не слепы, — проговорила я. — Сеешь жестокость — получаешь ее же взамен.

Прибыла повозка, запряженная буйволами. Бабуля нагрузила ее букетами цветов, мешками с фруктами и овощами и палочками благовоний. Господин Хай влез в повозку и помог нам подняться. Мы помахали его семье и молча двинулись в путь.

Лес Намдан принял нас в свои зеленые объятия, как только мы сошли с повозки. Бабуля отыскала какой-то кустик, на котором уже были завязи.

— Это ягоды сим, — сказала она и вложила мне в руки парочку алых плодов. Я положила их на язык, и рот тут же наполнился сладостью.

Чем глубже мы заходили в лес, тем легче мне становилось. Тропа в окружении высоких, раскачивающихся деревьев сужалась. Мы пробрались сквозь чащу и оказались на обширной поляне, окруженной кустами. Кругом пестрели дикие цветы — красные, желтые, белые, фиолетовые, — а за ними возвышалось пять небольших земляных холмиков — то были могилы моих прабабушки и прадедушки, дедушки Хунга, двоюродного деда Конга, госпожи Ту. Бабуля похоронила их всех здесь, чтобы они смогли воссоединиться, пускай и после смерти.

Бабуля сложила руки у груди, а лбом приникла к земле и не поднималась очень долго. Я последовала ее примеру. Глаза жгло от слез.

Мы с мамой возложили цветы к каждой из могил. Разгрузили мешки, наполнили плодами большие тарелки.

Господин Хай зажег благовония. Взяв дымящиеся палочки, я подняла их повыше. Дым устремился в небеса, донося мои молитвы предкам. Их смерть и страдания научили меня любви и жертвенности.

— Пожалуйста, помогите нам отыскать моего папу, — прошептала я. Жив он или мертв? Мне нужно было знать правду.

Когда мы добрались до деревни Тама в провинции Хатинь, он уже стоял у ворот своего дома и поджидал нас. На нем была рубашка, которую я сама для него сшила, использовав навыки, которые мне привили на nữ công gia chánh — занятиях по труду. Увидев меня, Там просиял, и я вмиг почувствовала, до чего же сильно его люблю. За годы нашего знакомства он превратился в рослого юношу. От одного его вида коленки у меня подгибались. Он помог всем сойти с тележки, потом повернулся ко мне, подхватил на руки и закружил. Я зарделась.

— Я так скучал, — прошептал он.

Я умоляла его поставить меня на землю. Вокруг собрались детишки. Глядя на нас, они хихикали, прикрыв рты ладошками.

Там повел нас по извилистой тропке к дому.

— Мои близкие так ждут встречи с тобой, — он сжал мою руку. Под яркими цветами бугенвиллеи у кирпичного дома появились мужчина и женщина.

— Chào bà, chào bác, — поприветствовали они бабулю и господина Хая.

Мама Тама подошла к моей и обняла ее.

— Я так рада, что ты смогла приехать, сестра! Вы с дочкой так похожи! Писаные красавицы! — она перевела взгляд на меня, и я покраснела.

— Милости просим, — сказал отец Тама.

— Спасибо за подарки, которые вы нам присылали, — поблагодарила бабуля. — Так приятно наконец с вами встретиться!

Дом Тама встретил нас прохладой. Тут царил уют. Рядом с окнами, сквозь которые лился солнечный свет, цвели растения, стены украшали картины, выбранные со вкусом.

— А вот и Лань, наша бедокурка, — представил Там свою сестрицу. Мне сразу понравилась ее улыбка. На волосах у нее была розовая повязка, сшитая мной, — подарок, который я передала ей через Тама. Лань была одного телосложения со мной, и я подумала, что надо попробовать сшить для нее юбку.

На кухне кипели кастрюли и шипели сковородки. Мама Тама вернулась к плите. Я закатала рукава и стала помогать Лань мыть овощи. Как ни странно, волнение напрочь меня оставило. Приятно было побеседовать с мамой Тама и его сестрой. Их смех снял мое напряжение, и вскоре я уже хохотала вместе с ними.

Когда ужин был готов, мы сперва сделали подношение предкам Тама: поставили тарелки на медный поднос, украсили красными розами и белыми цветами лотоса, вырезанными из помидоров и лука. Там отнес дары в гостиную, где его отец угощал чаем мою маму, бабулю и господина Хая.

Я помогла Таму расставить еду на стол у семейного алтаря.

— Сегодня я попрошу предков одобрить наш союз. Жду не дождусь весны, — шепнул он мне на ухо.

Я ущипнула его.

— Какой нетерпеливый!

Там тоже меня щипнул.

— Главное — будь хорошей женой!

Пока мы давились смешками, мимо прошла мама Тама. Под руку она вела старика — сгорбленного, с дрожащими конечностями. Казалось, он терпит страшную боль.