Перфекционистка в офисе - Страница 50

– Причем очень вкусное, – добавляет Лёня. – Всем же понравилось!

– Нет, мне не все равно. Еще сегодня он, счастливый и свободный, прыгал по острову, ничего не подозревая, а сейчас сидит у меня в желудке!

От этой мысли меня снова начинает тошнить. Убегаю из-за стола, закрываюсь в каюте и реву. Как они могут так поступать с бедным животным и со мной тоже?! Женщины ничуть не лучше.

Достаю смартфон. Связи по-прежнему нет. Смотрю на морские пейзажи на картинах, обрамленные в рамки из ракушек и морских звезд и постепенно остываю. Что-то я разбушевалась. Эмоции делают мой разум неустойчивым. А из-за того, что меня постоянно укачивает, когда у других уже никаких признаков, чувствую только злость и негатив… Достаю смартфон и включаю запись книги Жан-Поль Сартра, которую мне Света прислала и которую я так и не дослушала. Чуть-чуть осталось. «Конечно, – говорит все тот же монотонный голос, – вначале работа будет скучная, изнурительная, она не избавит меня ни от существования, ни от сознания того, что я существую. Но наступит минута, когда книга будет написана, она окажется позади, и тогда, я надеюсь, моё прошлое чуть-чуть просветлеет». Теперь он видит смысл жизни в книге, которую после себя оставит. Но не могут же все писать книги! Должен быть и другой смысл, другое главное.

Лёша останавливает мои размышления и приносит извинения от всей команды. Они не предполагали, что я могу так обидеться. Всем хотелось попробовать кролика, а отдельно готовить не было времени. Нужно снова выходить в море.

– Снова в море? – спрашиваю я. – Хотелось бы остаться здесь на всю неделю, где не сильно качает.

– Нужно идти дальше. Это всё-таки поход, а не стоянка. И еще раз извини нас всех. Мы повели себя очень эгоистично. Нужно было всем вместе съесть какой-нибудь зеленый салат с черным хлебом.

– Не нужно из-за меня всем становиться вегетарианцами, – я понимаю, куда он клонит. – И если вам хочется кроликов, ешьте их. Я сама себе приготовлю что-нибудь другое. Не знаю, что на меня нашло. Меня все раздражает из-за этой тошноты. Никак не привыкну к этой нестабильности под ногами. Я такая чувствительная стала.

Лежу в каюте, стараясь привыкнуть к мерному покачиванию яхты и в какой-то момент засыпаю. Мне снится сон, будто про мою жизнь снимают фильм, но режиссер, очень похожий на моего творческого интеллигента, постоянно недоволен актрисой. «Кого ты играешь? – кричит он. – Кому ты хочешь что-то показать? Не играй, а живи! Правду! Дай мне правду!» От его слов я просыпаюсь. О чем он? О какой правде? Лёша… Николай… Что теперь с ним? Если он не виноват, то нехорошо мы с ним всё-таки обошлись… Почему я не могу прекратить думать об этом даже в отпуске?

Меня все еще подташнивает, но уже не так сильно. С этим можно жить. Организм перестал сопротивляться ощущению неустойчивой нормальности. С усилием встаю и выхожу на палубу. Смеркается. Вся команда в сборе. Лёша помогает мне пройти к скамейке и усаживает на колени.

Как завороженные, смотрим на огромный залив и открывающийся перед нами вид на первое цивилизованное место на нашем маршруте – город Гёчек. По берегам залива несколько бухт с бесчисленными яхтами. Справа – суденышки попроще. Слева стоят огромные яхты миллиардеров. На самой большой из них мы насчитали семь этажей. «Это одного норвежского магната. Он ее продал, не понравилась. Теперь можно снять за полмиллиона в неделю, – поясняет Вадим, – евро». Мы присвистываем и смотрим дальше. Впереди – черная гора, у подножья которой ютятся домики и отели со светлыми крышами, как боровички после дождя. Павел объясняет нам, что это лишь порт. Основная часть города находится чуть дальше по линии берега. Отсюда их не увидеть.

Ищем пирс, у которого стоят яхты, похожие по классу на нашу. Видим служащего, который машет с берега нам рукой. Сначала не понимаем, гонит он нас отсюда или наоборот зовет, потом разбираемся – зовет. Ребята работают, как слаженный организм. Вадим у руля. Лёня следит, чтобы яхта не подошла слишком близко к причалу. Остальные выбрасывают швартовы и помогают закрепить судно. В конце путешествия никому не хочется платить за царапины на борту, а получить их ничего не стоит, если не смотреть в оба.

Вечер договариваемся провести раздельно парами. Мы переодеваемся и, накинув легкие ветровки, отправляемся в город. Порт Гёчек – это город в городе. До центра, по словам Вадима, совсем недалеко – каких-то десять минут по побережью в окружении живописных сосен. На пирсе видим наших старых знакомых: Алису и Вадика. Их яхта, очевидно, следует по тому же маршруту. Вадик учится вязать с папой морской узел. Алиса рассматривает с мамой морскую звезду. Никто не кричит и другим не надоедает. Нас они даже не замечают.

– По-моему, плавание пошло всей семье на пользу, – говорит Лёша тихонько, чтобы они нас не услышали.

– Да, – шепчу я. – Может быть, и мы когда-нибудь отправимся в путешествие на яхте всей семьей?

– Я не против, – отвечает Лёша. – Есть даже такой вид семейной терапии – общий поход на яхте без телевизора, телефонов и книг. Даже если люди долгое время до этого не говорили друг с другом, обычно на третий день все начинают нормально общаться, а на седьмой семью не разольешь водой.

– А что у нас будет на седьмой день? – спрашиваю, игриво целуя его в ушко.

– Не знаю. Давай пока поедим где-нибудь? – предлагает он, и я без раздумий соглашаюсь.

Выбираем небольшой традиционный турецкий ресторан на берегу моря, которых тут десятки, если не сотни. Все побережье усыпано светящимися вывесками заведений. Внутри немноголюдно – лишь несколько человек вполголоса беседуют, склоняясь над большими тарелками с едой. Садимся за стол на четыре места на террасе с видом на набережную. Мы всегда располагаемся друг напротив друга – так удобнее общаться. У подоспевшего официанта заказываем бутылку красного вина и овощи на гриле. Лёша, конечно, еще и мясо на гриле, но это его дело.

– Знаешь, я сегодня днем так вспылила, – говорю после того, как на столе появляется вино и большие пузатые бокалы. – Не люблю, когда меня обманывают.

– Забудь. Я тоже за честность. Извини, что мы тебе ничего не сказали.

– И ты меня. Я повела себя эгоистично.

Он поднимает бокал, мы чокаемся. Вдыхаю аромат вина и пробую. Прекрасный терпкий вкус с послевкусием дубовой бочки, как у хорошего коньяка.

– Отличное вино! – восклицаю я.

– Да, действительно, – соглашается он, – Если вернуться к теме правды, знаешь, в психологии есть интересная статистика: 75 процентов людей говорят, что им не нравится, когда их обманывают, но при этом они сами признаются, что регулярно не договаривают, умалчивают, а иногда откровенно врут своим друзьям и близким. Причем несколько раз в месяц!

– Да? Тогда я – редкое исключение, кроме, пожалуй… – отрываю взгляд от зеленого салата с йогуртовым соусом, который принесли как бесплатное приложение к основному блюду, и напряженно смотрю на Лешу. – Знаешь, мне нужно тебе кое-что рассказать.

– Мне тоже, – отвечает он тоном, от которого у меня мурашки от страха по спине бегут.

Сжимаю в руке бокал и делаю большой глоток, судорожно перебирая в голове возможные варианты его признаний: он мне изменил, у него есть незаконнорожденные дети, он не может иметь детей, он знает о нас с Николаем, он его подставил? А может быть, команда не хочет плыть дальше со мной, и мне придется отправиться отсюда домой на самолете? Или у него на работе появилась симпатичная девушка, похожая на меня, – перфекционистка, которой ему очень хочется помочь, вылечить, как мне тогда. Зачем я вообще начала этот разговор?! Кому нужны эти признания? Лёня мне про кролика сказал, и что из этого вышло? Скандал. А так бы каждый спокойно съел свою порцию, и никто ничего не заметил. Нет, это все же неправильно, нечестно. Лучше сейчас сказать, чем потом всю жизнь мучиться.

– Давай тогда ты сначала, – говорю обреченно, готовясь к самому худшему.

– Нет, – отвечает он, – давай ты, раз уж начала.

– Хорошо, – ерзаю на месте, желая пробурить в деревянной скамье с мягкой подушкой дыру, чтобы тут же исчезнуть после признания, но мебель здесь крепкая – видимо, и не такие баталии выдерживала. – Помнишь, пару неделю назад, когда мы перестали друг друга понимать? Особенно после того, когда меня на работе повысили.