Перфекционистка в офисе - Страница 35

– Не надо, пожалуйста! – тяну руку к его губам, чтобы заставить его замолчать. Он хватается за нее, как утопающий, сжимает, притягивает к своим губам и целует. Потом с силой прижимает меня и целует в губы. Мне нечем дышать.

– Оставь меня, – вырываюсь и бегу от него. Под ногами хлюпает весна. В сапогах начинает намокать, но я несусь дальше по лужам, пока не оказываюсь перед подъездом Светы. Мой оазис разума и красоты. Она дома. Смотрит на меня так, будто теперь у меня с превращением из лягушки что-то не сработало.

– Извини, – спохватываюсь я. – Если мой вид может навредить твоему ребенку, сразу уйду. Прости. Просто не знала, куда пойти.

– Заходи! Не говори ерунды! Что случилось?

– Меня увольняют!

– Тот, с которым ты сейчас у магазина разговаривала?

– Ты всё видела?

Застываю в углу с сырым сапогом в руке.

– Да, я по балкону прогуливалась. Ты знаешь, беременным нужно чаще быть на свежем воздухе, но мне лень. Поэтому на балкон выхожу дышать. Стою, дышу, по сторонам смотрю. Гляжу, ты – не ты? Лёша – не Лёша? Взяла бинокль. Оказалось, что не Лёша, но ты. И тут я подумала, что не зря сегодня телевизор не включила. На улице – своя «Санта-Барбара»!

Света говорит так просто и легко, будто мы говорим о подробностях утреннего моциона. Тяжело вздыхаю.

– Надеюсь, у Леши нет такого бинокля, – шепчу, расправляя сапоги на коврике, чтобы они лучше просохли. – Чаю нальешь?

– Налью, и не только чаю, – добавляет Света, провожая меня на кухню. – А то стоит тут недопитый, уже целый месяц меня раздражает.

Света кивает на бутылку коньяка. Она наливает мне крепкого черного чаю в большую белую чашку с изображением радостной коровы, за которую можно, в случае чего, спрятаться.

– Так кто это был? – спрашивает Света, наливая себе цветочный чай для беременных. – Тот, с которым «не знала что делать»?

Она смотрит на меня, улыбаясь, как в старые добрые времена, когда мы просто болтали, ничего не скрывая друг у друга и ничего не выясняя. Честно сказать, тогда и нечего было скрывать и выяснять. Почему сейчас все изменилось? Или мы изменились? Тяжело вздыхаю, киваю, делаю глоток и делаю вид, что рассматриваю веселую корову на чашке.

– А сейчас знаешь? – не унимается Света.

Мотаю головой.

– А делала?

– У нас что, допрос с пристрастием? – ставлю чашку на стол так, что она издает громкий неприятный звук.

– Значит «да», – теперь Света тяжело вздыхает.

– Нет, нет! – спешу возразить я. – Ничего не было! Практически ничего! – добавляю я. Ты же знаешь. У меня Лёша.

– Ну, слава Богу. А уже подумала, что нет…

– Знаешь, ты мне советовала когда-то больше эмоций, чувств в жизнь добавить. Я добавила. И что теперь мне с ними делать – с этими чувствами?

– Я, конечно, не совсем это имела в виду, но ты не волнуйся. Мы сейчас с тобой все по полочкам разложим. Но сначала нужно успокоиться. Давай тебе чаю для беременных налью. Не волнуйся, беременным не делает, но прекрасно расслабляет.

Света наливает мне чай и снова разбавляет его хорошей порцией коньяка.

– Ничего себе – чай для беременных, – я присвистываю.

– Самой нельзя, так на других полюбуюсь, – приговаривает Света, улыбаясь.

Сижу и думаю, как было бы все просто, если бы только от одного чая можно было бы забеременеть, тем самым решить все вопросы продолжения рода, ну и остальные проблемы тоже. Когда женщина захотела, тогда и родила. Никаких сложностей с противоположным полом, лишних эмоций и слез, стресса и напряженного чаепития у лучших подруг.

– Действительно расслабляет, – говорю я и пересаживаюсь в кресло, прихватив с собой чудодейственный чай.

– Лучше себя чувствуешь? – спрашивает подруга.

– Гораздо, – отвечаю я. – Знаешь, внутри тепло становится, будто лицо под солнечные лучи подставила, а сосульки на крышах вокруг от его лучей тают, тают, тают и текут ручейками.

И тут слезы полились из моих глаз. Я рыдала без остановки несколько часов. Так мне показалось. Света потом сказала, что это были считанные минуты, но откуда ей знать? Она теперь часов не наблюдает. У нее действительно нет дома часов. «Ничего страшного, – сказала она. – Это излишек эмоций вышел. Теперь легче думать будет». А что тут думать?

– Действительно, что тут думать? – отвечаю я. – Его уволили, меня уволили. Будем теперь искать новую работу. Он – свою, я – свою. А если мы опять в одно место попадем? Что это? Судьба или опять совпадение?

– Знаешь, решай сама. К черту судьбу. Я думала, рождена для своей работы. А теперь неделю не работаю и даже не представляю, как снова начинать. Очень мне нравится не работать. Знаю теперь, о чем идет речь в двадцатой серии пятого сезона «Отчаянных домохозяек»! Ни в жизнь не догадаешься, о чем! Не знаешь?

– Не знаю…

– Об отчаянных домохозяйках! – кричит Света, и я не понимаю, смеется она или серьезно. – Видишь, как много за неделю дома узнала? И несмотря на это, чувствую себя очень даже хорошо. Если бы только не Майкл, который каждый вечер тащит меня на улицу. Приходит и выгуливает, как собаку. В общем, как бы то ни было, я поняла, что могу работать, а могу и не работать. На работе мир клином не сошелся. Я теперь решаю, когда я следующий клин решу забить и где!

– Даже если работа очень-очень нравится? – спрашиваю я.

– Если нравится, то за нее нужно бороться! Ты должна решать, не они.

– Но как? Как только я появлюсь на работе, меня сразу уволят!

– Тогда нужно не появляться! Взять «day-off».

– Взяла.

– Заболеть.

– На неделю. А потом?

– Сильно заболеть!

– Потом только умереть остается, – подытоживаю я.

– А потом, может быть, всё само собой уладится? – спрашивает Света. – Так бывает.

– Боюсь, что нет.

– А за что тебя вообще увольнять-то? Ты же идеальный работник! – возмущается Света.

– Я решила внедрить несколько правил по повышению эффективности. После семинара по тайм-менеджменту, который мне Лёша на юбилей подарил. В 13.00 мы залегли на релаксацию всем отделом.

– Как залегли?

– На пол – на коврики для йоги. Лежа эффективнее получается – позвоночник отдыхает. В это время шеф корейскую делегацию в переговорную вел и решил показать образцово-показательный отдел комплаенс-контроля. Открывает дверь, а мы с Володей на полу лежим, накрытые его курткой, а он ещё и храпит, подлец.

Света хохочет.

– Я бы за такое тоже уволила! – она крутится на стуле, будто ей кто пятки щекочет. – Но не тебя, а Виктора Алексеевича! Звонить в таких ситуациях нужно заранее! Тогда и увольнять хороших работников нужды не будет! Он тебе уже объявил?

– Нет, но просил с утра зайти тоном, не допускающим других толкований. Сегодня я «day off» взяла! А завтра, наверное, придется идти сдаваться. Ах, если бы сейчас, – вздыхаю и смотрю на живот Светы, – я была такой же беременной, как ты! Все бы мои проблемы решились! Беременных нельзя уволить! Им можно лежать на полу посреди рабочего дня. Им можно всё! Только вот Лёша детей пока не хочет и жениться не хочет. Брака ему, видите ли, в его семье хватило!

– А ты тест не делала? – спрашивает Света.

– Нет, не думаю, что есть хоть малейший шанс.

Света достает из ночного столика сине-белую палочку и подает мне.

– Сделай на всякий случай. Две полоски, – поясняет она, – и ты спасена!

Я иду в туалет, но понимаю, что делать тест абсолютно бесполезно. Прячу палочку в карман и сообщаю Свете, что результат отрицательный. Предлагаю ей больше не говорить о моей работе, а начать подготовку к ее свадьбе. Я всё-таки свидетельница и хочу все сделать на высшем уровне.

В первую очередь, нужно спланировать выкуп невесты. Причем сделать все так, чтобы иностранный муж не испугался русских обычаев и не убежал из-под венца. Мы смеемся, представляя, как бедный Майк будет смотреть на Лёшу, подъехавшего к подъезду на другой свадебной машине с объявлением о том, что он тоже хочет жениться на Свете. Потом всё-таки вычеркиваем этот конкурс. Жениха и его родственников нельзя доводить до инфаркта. Он иностранец, может шутку не понять. Да и идея о том, что Лёша будет изображать жениха Светы, мне тоже совсем не понравилась. Всё-таки он не самый плохой вариант. И Лёша любит меня и верит мне.