Перфекционистка в офисе - Страница 19

– Или калачом, – я смеюсь. – Посмотрим. Сначала хочу правило 20 к 80 освоить. Наше домашнее задание – найти как можно больше возможностей для применения в жизни. На выходных будем определять победителя.

– Хорошо! – он улыбается. – Вижу, вы сегодня много узнали.

– В общем-то, ничего нового, просто повторили то, что знали. Правило Парето, списки целей, расстановка приоритетов. Следующий раз Михаил пообещал нечто поинтереснее – энержи-менеджмент, а то у нас у всех проблемы с силой и энергией. На работе выкладываемся, дома умираем.

– С нетерпением буду ждать вашего второго семинара, – говорит Лёша, хитро улыбаясь. – Давай схожу в магазин, пока ты прибираешься. Тогда мы вместе освободимся. Эффективное делегирование! И ты не так устанешь.

– Нет, дорогой. Делегировать нужно то, что сам не хочешь или не можешь делать, что не так важно. А ты для меня очень важен. Должны же мы где-то время вместе проводить. Поход в магазин – это прекрасная возможность вместе прогуляться, поговорить и полезное дело уладить. И вдруг ты что-нибудь не то купишь. Мне потом еще раз бежать придется. Это будет уже не экономия, а настоящее расточительство. Закупка продуктов на неделю – это очень важно. Всё успеем, не волнуйся. Родители к семи хотели подъехать. А сейчас мне нужно обязательно прибраться в шкафу. Он крадет у нас, как минимум, десять минут в день по утрам! Это непростительно много.

– А что мне делать?

– А ты садись, отдохни. Михаил говорит, нужно обязательно вовремя и эффективно отдыхать от работы, чтобы не уставать к вечеру. Лучший отдых – это смена деятельности. Ты сейчас прибирался… Отличной сменой деятельности будет картошку почистить. Или носки зашить, – вынимаю из шкафа несколько носков, – а то у меня руки не доходят. Ещё было бы здорово подсчитать, сколько за квартиру в этом месяце платить: за электричество и прочее.

– А можно я новости почитаю, а потом уже носками и счетами займусь? – спрашивает он.

Великодушно соглашаюсь.

– Но только пятнадцать минут! Иначе можно легко выпасть из рабочего ритма. Михаил говорил, что нужно придерживаться школьных правил: 45 минут работы и 15 – отдыха. Тогда к вечеру силы останутся.

Соблазнительно улыбаюсь и исчезаю за дверкой шкафа. 20 к 80. Что же я ношу большую часть своего времени? Это оставляю, остальное убираю. Если не вспомню про них через полгода, можно расставаться. Уже сейчас в руках неприятно колет от таких мыслей. Мне кажется, я всё регулярно ношу – у меня те 20 процентов и лежат в шкафу, которые нужно оставить. Значит, мне ничего выкидывать не придется. Ура! А вот к Лёшиному гардеробу нужно приглядеться повнимательнее. Особенно к этому старому черному джемперу и к остальным вещам, которые не я ему дарила. Не люблю их – они немодные и Лёшу старят ужасно. Джинсы эти залатанные, и носки протертые. Они явно к 80 процентам относятся. Оказывается, у нас в шкафу вот какое соотношение! Все мои вещи – это 20 нужных процентов, а его – 80 ненужных. Но не могу же я все убрать! Буду действовать пошагово. Каждый месяц по чуть-чуть. Он так не заметит. Убираю первую партию в отдельный пакет, который надеюсь незаметно вынести из дома, но сделать мне это не удается.

– Ты что?! Играешь? – моему возмущению нет предела – вижу Лёшу, сидящим за компьютером. Он с яростью молотит по клавишам, а носки со счетами всё еще лежат на диване. – Я уже кучу дел переделала, в твоей части шкафа прибралась! Мог бы хотя бы «спасибо» сказать!

– Спасибо! – цедит сквозь зубы Алексей, продолжая играть.

– Мог бы хотя бы голову повернуть! – внутри меня закипает. – Родители через час приедут, а мы еще в магазин не ходили!

– Мне еще минут пятнадцать нужно! Я не могу его упустить!

– Кого – его?

– Самого главного!!!

Я подхожу к компьютеру и смотрю на темный экран с большой кровавой мачете, вложенной в руку, которой Алексей размахивает, нажимая на кнопки.

– Один зомби остался – их предводитель. Не могу его найти. Куда он запропастился? Я тебя на чистую воду выведу!

Мышцы его напряжены, взгляд, будто речь сейчас идет о жизни и смерти. Стараюсь не смотреть на экран, чтобы не давать пищи для ночных кошмаров.

– Через час родители приедут, – кричу я, – а ты тут мачете размахиваешь! Что они подумают про отца их будущих внуков!

– Будут думать, что он настоящий мужик и, в случае чего, всегда сможет защитить их дочь и внуков от нашествия зомби. Вон он!!! Вот тебе! Получай!!!

Он снова принимается остервенело бить по клавишам, а я молча одеваюсь и выхожу из квартиры. С этим делом нужно поосторожнее. Он ведь может подсесть на игры. Я слышала, что люди за деньги приобретают себе роли в онлайн-игре и живут там, как в настоящей жизни. А если Лёша таким станет? Продаст всё, что мы имеем. Сделает зависимыми наших детей. Клон 243. Клон 244. И он – повелитель клонов. Ужасно! Сколько в нем всё-таки того, чего раньше не замечала – неидеального!

– Добил его, – Лёша догоняет меня у магазина, счастливо улыбаясь. – Так давно за зомби не гонялся. Настоящее удовольствие!

– Конечно, это тебе не в магазин ходить – продукты добывать.

– Да, мы – мужчины в душе все равно охотники, а в магазине еда от нас не убегает.

– Если хочешь погоняться, то сходи на настоящую охоту. Придумай себе хобби – это полезно.

– Нет, уволь. Мой отец с его другом-стукачом своими разговорами о грязных сделках когда-то все желание охотиться в реальной жизни отбили.

– С Сердобольным? – вырывается у меня.

– Да, а ты откуда его знаешь?

– Ты сам когда-то рассказывал – про профессора из университета, который о тебе отцу докладывал…

– А говоришь, что у тебя память плохая стала.

– Просто недавно пришлось вспомнить…

– Очень интересно, – Лёша останавливается у входа в супермаркет и напряженно смотрит на меня.

– Обещаешь оставить все между нами? – я неуверенно переминаюсь с ноги на ногу.

– Обещаю, – твердо отвечает он.

– Он пришел открывать к нам счет, чтобы положить крупную сумму наличных…

– И вы открыли?

– Почти, – я медлю, все еще не зная, правильно я делаю или нет.

– Но ты что-то не в большом восторге, как я вижу, – Лёша берет меня за руку, прихватив тележку, мы идем дальше, чтобы не мешать покупателям у входа.

– Да, потому что его доход очень уж сильно не сходится с суммой вклада.

– Значит, это всё-таки он! – Лёша в сердцах бьет рукой по ручке тележки так, что она громко гремит. – Вот подлец! Всплыли, значит, денежки!

– Какие денежки?

– Мама рассказывала, что у отца один раз большую сумму наличных украли. Они, видимо, нечистые были, потому что отец не стал в полицию заявлять. Всего несколько человек знали об этих деньгах, в том числе Сердобольный. Отец так и не смог ничего доказать, но общаться со всеми, кто знал об этой сумме, перестал. Ему тогда даже часть бизнеса продать пришлось, чтобы привести дела в порядок. Едва удержался на плаву. Я, правда, обо всем с маминых слов знаю. Мы с ним как раз общаться перестали. А Сердобольный, значит, год подождал, и теперь пошел их отмывать.

– Понятно, – отвечаю, размышляя, как теперь буду доказывать Виктору Алексеевичу, что дело Сердобольного пропускать нельзя, даже несмотря на то, что Таня уже подписала. – Так я и думала. Пообещай мне, пожалуйста, еще раз никому ничего не рассказывать, пожалуйста. То, что я тебе открыла, банковская тайна. Меня могут уволить за это. Но и не поделиться я не могла, потому что ты – единственный, кто мог помочь мне продвинуться дальше.

– Обещаю, не волнуйся. Пусть отец сам разбирается со своими миллионами.

– Теперь мне приходится разбираться, – с усмешкой вздыхаю я.

– Мне очень жаль, что он и тебе портит жизнь.

– Ничего. Рада, что хотя бы с моими родителями у нас хороший контакт, – говорю я и осекаюсь, заметив, как напряглись мышцы на его руке. – Извини, не хотела тебя обижать.

Отрываю полиэтиленовый пакет и набираю в него пять зеленых яблок из ящика. Они пахнут свежестью, несмотря на то, что уже апрель. Интересно, откуда их привезли?