Пересекающиеся Миры. Волшебницы (СИ) - Страница 12

***

У многих наших граждан, особенно у жителей больших городов и их окрестностей слово пригород сразу же подразумевает, вернее связывает с собой слово электричка. А что, весьма удобное транспортное средство для передвижения из тихого, в летнее время утопающего в зелени пригорода в огромный, шумный и бестолковый город, на ту же работу.

Станция электрички, некоторые её называют по типу городского транспорта, остановка. Маленькая даже не площадь, а скорее площадка перед ней, вот вроде бы и всё. Нет, не всё.

Картонка аккуратно завёрнута в целлофан и уложена на землю. На неё, на картонку раскладываются: чеснок, лучок, перчик, ставятся баночки с вареньем, да, хрен, как же без него?! Всё своё, всё с сада и огорода, которые ещё с босоногого детства наизусть знаешь. Сама на раскладной стульчик уселась и, подходите люди добрые, всё свеженькое, со своего огорода, без разных там химий, которые в магазинах продают.

Бабушка. Самая обыкновенная бабушка всю жизнь прожившая в своём частном доме в этом то ли городке, то ли в посёлке, в пригороде одним словом. Вся такая чистенькая, аккуратненькая, обета хоть и бедно, но, если взять ту же армию, ни один, даже самый вредный старшина, не найдёт на её одежде даже самого маленького пятнышка грязи, даже если будет в микроскоп разглядывать.

Пенсия, она штука не всегда весёлая, особенно если один живёшь. Дед помер, дети поразъехались, в город поузезжали. Спрашивается, и чего им в родном доме не жилось, чем не угодил? Сама-то бабушка раньше тоже в город ездила, на работу, трамваем управляла. Это сейчас называется водитель трамвая, а раньше, вагоновожатый, а оно как-то приятнее. А теперь пенсия, а где вы у таких вот бабушек большие пенсии видели? Нету их, больших пенсий для них, законом не предусмотрены. Но это не беда. Есть огород, который всегда накормит. Но вот силы уже не те, не то что раньше. Теперь весь день в огороде в согнутом состоянии не очень-то постоишь. Правда, чего греха таить, огород щедрый, а бабушке, тем более одной, много ли надо? Вот и придумала она ходить к железнодорожной станции, продавать то, что, как бы это сказать, лишним, не съеденным, осталось.

А что, народ нынче, совсем другой народ, не такой как раньше. Все куда-то бегут, как будто их кнутом черти подгоняют, все какие-то серьёзные, а может быть злые, кто их разберёт? Вот бабушка и решила помочь народу, хоть чуть-чуть но облегчить им жизнь. Бежит вот такая фифа, это она здесь фифа, а дома, халатик, передник, и марш мужу и детям щи готовить! Бежит, глядь, чесночок лежит, лучок, петрушечка, перчик. Она же если в большой магазин пойдёт наверняка забудет, там другие продукты покупаются. А тут, вот оно всё, свеженькое, чистенькое, хоть сейчас ешь.

Помощь людям? Конечно помощь! И бабушке хоть и маленькая, но тоже помощь. На денежки от продажи вырученные можно молочка купить или кефирчика, а если торговля удачная, то и сметанкой себя побаловать, а то дорогая, зараза.

***

- А вот и нарушитель. - перед бабушкой стоял полицейский лет тридцати, совсем молодой ещё, но уже с пузом и рожа вся красная. - Что, бабуся, нарушаем?

- Чего ж милок я нарушаю? - робко, это не теперешнее хамло, раньше люди к милиции уважительно относились, запричитала бабушка. - Всё своё, всё со своего огорода, никаких химий, где же я нарушаю?

- Закон, бабуся, нарушаешь! - важно, как будто только что Аль Капоне словил, ответил Володька Коровин. - Сейчас вызову машину и поедем в отделение протокол оформлять, а потом в суд, а как ты хотела? Закон, он строгость любит, его соблюдать надо.

- Не надо, милок, отделения, не надо в тюрьму. - испугалась бабушка. - А ты возьми вот, чесночок, в борщ добавлять будешь, вот лучок, а вот хрен, злой хрен, забористый.

- Зачем оно мне? - презрительно скривил рожу Володька Коровин. - Есть это всё у меня, не нищеброд, да и по закону не положено. Значит не хочешь в отделение?

- Не хочу, милок, ой не хочу.

- Тогда плати штраф!

- Ой, милок, где же я тебе денег-то возьму? Нету у меня денег.

- Тогда в отделение! Саня, вызывай машину! - это он напарнику.

***

- Отстань от бабушки, сволочь! - в голове Володьки Коровина как будто граната взорвалась настолько громким был приказ.

Володька сразу же позабыл о бабушке и, вот что значит служба, принялся озираться по сторонам в поисках неизвестного командира.

- Иди в отделение и напиши рапорт об увольнении! - громыхнул второй приказ.

На этот раз не помогла даже выучка и опыт службы в патрульно-постовой службе. Володька напрочь забыв о бабушке и о напарнике твёрдым шагом направился туда, куда было приказано. Напарник, Санька, сначала было хотел остановить Володьку, окликнул его, но тот не обратил никакого внимания на окрик товарища. Затем Санька попытался за руку остановить Володьку, но тот так сильно толкнул напарника, что тот аж упал. В конце концов, патрулирование всё-таки, Санька плюнул на напарника, пусть идёт куда хочет, а он, Санька, да наплевать, борзеть тоже не надо, напишет на него рапорт, пусть разбираются.

Ну а дальше всё происходило как в кино каком-нибудь. Володька, он всё соображал и ничего не соображал одновременно, направился по месту своего базирования, в отделение полиции. Перед ним стояла задача, всего одна задача, но зато очень и очень важная - написать рапорт об увольнении из полиции. Зачем надо писать рапорт Володька даже если бы и хотел задуматься, не смог бы, а он и не задумывался: надо, значит надо, привык к тому, что приказы не обсуждаются.

Володька зашёл в дежурную часть, попросил лист бумаги и написал рапорт. На вопрос дежурного: почему не на посту, Володька ответил, как от надоедливой мухи отмахнулся, мол, срочное дело, мол, сделает и вернётся на пост. Начальство, слава богу, оказалось на месте, а то ещё неизвестно, чтобы стало с Володькой. Желание уволиться из полиции было до того сильным и требующим немедленного исполнения, что хоть на стенку лезь. У начальника аж глаза на лоб полезли, когда он прочёл рапорт Володьки. Такой фортель он ожидал от кого угодно из подчинённых, вплоть до самого себя, только не от Володьки Коровина. Понятно, все не без греха, взыскания имеются, но сами знаете, человек без взысканий всегда подозрителен. А так, службу знает и тянет нисколько не хуже других, хоть и не передовик, если передовики вообще существуют в полиции. Может на учёбу с последующим повышением направить? Нет, не то. Предлагали Володьке пойти учиться, чтобы потом стать офицером - ни в какую, мол, и сержантами кто-то должен служить.

Начальство попыталось было уговорить Володьку не пороть горячку, даже предложило ему отпуск за свой счёт на десять дней и посоветовало сейчас же пойти домой, и как следует напиться. Если же жена начнёт скандалить, сказать, что начальство приказало, она Володькиного начальства побаивалась, уважала значит. Куда там, стоит, насупился как бык и как будто стишок перед всем классом повторяет:

- Мне надо.

- За каким, мать-перемать, оно тебе надо?! - кричало начальство. - Ведь когда опомнишься назад не возьмём!

- Ну и что. - продолжал бубнить Володька. - Мне надо.

- Хрен с тобой, мать-перемать! - сдалось начальство, видать нервы начали заканчиваться. Подписало рапорт и протянуло его Володьке. - На, иди в кадры, мать-перемать!

Отдав рапорт кадровику Володька заглянул в дежурную часть, сказал начальнику смены, чтобы к Саньке направили ему, Володьке, замену, что он увольняется.

- Ты что, совсем охренел?! - вылупил глаза дежурный.

- Так надо. - как робот ответил Володька и направился к выходу.

Выйдя на улицу, и ведь соображал же что делает, а с собой поделать ничего не мог, Володька остановился и задумался: куда теперь идти?

- Иди домой и вымой в квартире пол! - прогремел в голове очередной приказ.