Пересекающиеся Миры. Ангелы (СИ) - Страница 63
***
- Здравствуйте.
- Здравствуйте. Говорите.
- У него наблюдается эмоциональный подъём.
- Очень хорошо. Везите в клинику. До свидания.
- До свидания.
***
Для начала Александр предложил съездить в ближайшую апельсиновую рощу и немного там погулять. Затем, хоть и мягко, но Александр на этом настоял, надлежало съездить в клинику и сдать кое-какие анализы, так, по мелочи: доктор звонил, просил приехать. Андрей был согласен на всё: апельсины так апельсины, анализы так анализы. А потом уже, по словам Александра, они поедут на пикник, тут часах в трёх пути есть одно очень красивое место, как раз для пикника.
Прогулка по апельсиновой рощи не заняла много времени, Андрея тянуло куда-то дальше, вперёд, тянуло двигаться, а не сидеть не одном месте. Приехали в клинику, Александр сказал, что на полчаса, не больше. Доктор взял у Андрея кровь, сказал, что в Калифорнии ожидается какая-то сезонная лихорадка и что надо проверить реакцию Андрея на эту болезнь, если что, сразу сделать прививки и куда-то вышел. Доктор вернулся минут через пятнадцать и сказал, что реакция организма Андрея на ожидаемую лихорадку будет весьма болезненной, и что сейчас он сделает ему прививку. Доктор протёр плечо Андрея тампоном смоченном спиртом, шприц прыснул излишками вакцины и воткнулся в плечо.
Андрей пришёл в себя и с удивлением обнаружил, что лежит крепко привязанный к этакой помести кушетки и гинекологического кресла, по типу того в котором женщины рожают, по телевизору видел. Сначала он хотел было пошевелиться, нет, страха никакого не было, но не смог, и не потому что был привязан. Тело абсолютно не подчинялось Андрею, единственное, что он мог делать, это моргать и облизывать языком губы, которые почему-то жутко пересохли. Хорошее самочувствие и как следствие, настроение, улетучились без следа. Теперь всего Андрея пронизывала жуткая боль, которая подобно стайке каких-то птичек то собиралась в кучу, в одну большую боль, то распадалась на множество мелких болей. Больно было так, что Андрей даже плохо видел то, что происходило около и вокруг него. Андрей видел происходящее как-будто смотрел через расфокусированный фотоаппарат или кинокамеру, расплывчато. Кто-то стоял у его изголовья, Андрей не видел кто, но чувствовал присутствие человека. С другого конца кушетки-кресла стояли какие-то люди, судя, хоть и расплывчато всё, но догадаться можно, по медицинским халатам и маскам это были врачи. В одном из них Андрей даже умудрился признать того самого доктора, который регулярно его обследовал, погружал в лечебный сон. Сколько это продолжалось, тот же сон, времени тому Андрей не мог определить сколько именно, сделали укол и вот он, уже лежит и привязанным к кушетке-креслу и разрывается на части нестерпимой болью.
Вдруг Андрей почувствовал какую-то новую, доселе неведомую ему боль. Боль была такой, как будто кто-то, а может тот самый доктор, засунул Андрею в задницу зонтик, затем раскрыл его там и теперь пытается вытащить этот зонтик обратно.
- Расслабьтесь, расслабьтесь, - хоть и доброжелательно, но монотонно повторял доктор и вдруг зачем-то полез под кушетку. - ничего страшного не произошло и не произойдёт.
Какой нахрен расслабиться?! Андрею хотелось кричать, хотелось дико орать от боли в надежде на то, что хоть чуть-чуть станет легче. Но голоса не было, вообще не было, такое впечатление, что вместе с зонтиком у Андрея напрочь выдрали голосовые связки.
И тут Андрей почувствовал, что зонтик, якобы зонтик, сначала медленно, потом быстрее и быстрее начал выходить наружу. Немного полегчало, но всё равно было очень больно.
- Появилось. - услышал он голос доктора из-под кушетки. - Спокойно, спокойно, не напрягайтесь.
Тем временем боль, подобно воде сдерживаемой плотиной, всё нарастала и нарастала. Она была до того сильной, что Андрей даже мельком удивился: откуда у него силы терпеть такое? Ведь от такой боли он должен был уже раз десять сойти с ума. Но сознание оставалось ясным, боль нестерпимой и нарастающей, а неподвижность, невозможность двигаться была абсолютной. И вдруг всё закончилось, внезапно закончилось. Резкий, как оказалось последний всплеск боли, и наступила звенящая в ушах тишина. Боль моментально улетучилась, более того, тело сразу же забыло о ней, вместо это наступила всепоглощающая слабость, и тут, наконец-то, Андрей потерял сознание.
- Получилось. - из-под кушетки выполз доктор. В руках он держал что-то типа глубокой ванночки обложенной чем-то мягким, в ванночке лежало большое, сравнимое со страусиным грязно-зелёного цвета яйцо.
***
- Здравствуйте.
- Здравствуйте. Говорите.
- Он стал Ангелом.
- Очень хорошо, благодарю. Распорядитесь выплатить медицинскому персоналу премию.
- Хорошо.
- До свидания.
- До свидания.
***
Но на Татьяне бумеранг не успокоился и зацепил, ни много, ни мало, самого директора - Евгения Казимировича. Уж неизвестно какими путями блуждали слухи о нововведениях Фёдора, но дорогу в вышестоящему начальству как в плане производства, так и в плане новолюдей они всё-таки нашли. Слухи выглядели простенько и со вкусом: Фёдор затеял всю эту чехарду со штрафами только для того, чтобы подсидеть Евгения Казимировича. А вы говорите, народ у нас не талантливый!
Изначально Евгений Казимирович относился к нововведениям Фёдора, хоть и слегка насмешливо, но в целом благосклонно. Любое скопление людей требует порядка и организации, иначе чёрти что начинает происходить, а скопление людей объединённых одним делом, возьмите ту же армию, требует порядка многократ большего. Тоже самое и с заводом, меры конечно весьма и весьма сомнительные, но не лишние, не помешают.
Сначала Евгения Казимировича вызвало к себе производственное начальство и в постсоветском, а-ля хрущёвском стиле, с потугами на юмор и с матюками поинтересовалось, что это у Евгения Казимировича зам за революцию устроил? Мол, баламутит народ, недовольные как грибы после дождя появляются, жалобы пишут, кстати, никаких жалоб и в помине не было, того и гляди забастовку объявят. Евгений Казимирович, а это он видать ещё не проникся, попытался было объяснить Фёдоровы потуги в борьбе за дисциплину так, как он их понимал, но высокое начальство с таким взглядом на явно предреволюционную обстановку на заводе не согласилось и посоветовало Евгению Казимировичу немедленно прекратить весь этот бардак, за заму они своей властью выговор влупят.
Следующими были собратья по мужскому клубу, вернее, наставник и куратор Евгения Казимировича, по типу Аркадия Аркадьевича, сетка-то другая - Николай Николаевич. Николай Николаевич, подтянутый, спортивного вида мужчина лет сорока, правда почему-то уже весь седой пригласил Евгения Казимировича к себе на дачу, по типу Аркадия Аркадьевича, и под шашлыки да под коньячок поговорил со своим подопечным по душам, без тупого производственного якобы юмора и разумеется без матюков.
- Евгений, нет, ты не подумай, я всегда рад тебя видеть, но сегодня есть, так сказать, повод. - шашлыки наполовину съедены, коньяк лишь на четверть выпит - самое время для задушевной беседы.
- И что, если не секрет, за повод? - потягивая коньяк спросил Евгений Казимирович. - Неужели...?!
- Ты не спеши, будет тебе и неужели. - хохотнул Николай Николаевич, залпом допил коньяк и закурил.
Дело в том, что не так давно Евгению Казимировичу сказали, что планируется его перевод в министерство, аж на должность начальника отдела. Евгений Казимирович, ну человек такой, сказали надо - сделал, пошёл на завод в силу какой-то высшей новочеловеческой необходимости. Сам же он, вернее, его душа ну нисколько не лежала к производству, масштабы не те. И вот теперь Евгений Казимирович ждал, когда его призовут в министерство.