Пересекающиеся Миры. Ангелы (СИ) - Страница 21
- Понимаю, Аркадий Аркадьевич. - склонил голову Константин Александрович хотя на самом деле ни черта не понимал, но это мелочи.
- Ну а к твоему воспитаннику я присмотрюсь, совет дам если потребуется, свой всё-таки, хоть и твой - усмехнулся Аркадий Аркадьевич и, хлопнув ладонью по поверхности стола сказал, как отрезал. - Всё, иди, отдыхай. Андрея Викторовича своего не бросай, а то у парня с непривычки, ну ты меня понял. Иди, иди...
Глава X
Неизвестно как бы оно обернулось, да и обернулось ли вообще, ведь Фёдор для себя ещё ничего не решил, но видать судьба за него решила. Может и правда Михалыч поговорил с начальником цеха, а может новый директор, чтоб ему..., прозрачно, прозрачнее не бывает, намекнул Васильичу насчёт "свята места" - неизвестно. Только Васильич вызвал к себе Фёдора и сам начал разговор:
- Ты Фёдор не тушуйся, твоей вины здесь нет. - Васильич, хрен с ней с трудовой дисциплиной, достал бутылку водки и два стакана, разлил. Один стакан пододвинул Фёдору, другой взял себе. - Давай! Всё правильно Фёдор, молодость, она своего тоже хочет и не виновата она, что молодость. Я уже с полгода как начал чувствовать, что сожрут меня. Нет, я не обижаюсь, я понимаю, возраст. И знаешь, я даже рад, что ты придёшь на моё место, а не хрен знает кто со стороны. Да и как ни крути ты всё-таки мой ученик, а ученику даже полагается уступить место, как в трамвае. - Васильич хмыкнул и разлил ещё по одной. - Поехали!
Что интересно, Фёдор так ничего не решив: идти на начальника цеха или не идти уже стал постепенно об этом забывать. Сам по себе Фёдор не был ни карьеристом и вполне довольствовался тем что имел, говоря народным фольклором: синицу в руках. Да и ежедневная заводская текучка очень неплохо вентилировала мозги от всяких хоть и честолюбивых, но по мнению Фёдора всё-таки глупых мыслей насчёт повышения, тем более хочешь не хочешь, а Васильича придётся на обочину сталкивать.
***
Разговор он и есть разговор, поговорили и разошлись, ну грамм по сто пятьдесят хлопнули, но это так, не считается. Фёдор тогда ничего определённого Васильичу не сказал: ни то, что согласен, ни наоборот, да потому что сам ещё толком не знал, надо ему это начальничество или не надо? И всё-таки разговор с Васильичем крепко засел в Фёдоре, не иначе в самих печёнках. Но это ладно, это почти семечки, гораздо хуже то, что Фёдор сам того от себя не ожидая стал смотреть на мир глазами начальника цеха, причём этот мир не ограничивался территорией завода. На заводе оно всё понятно, хоть пока всё ещё находишься в формате чернового черновика, но разговор, самый главный разговор состоялся. Наверное придётся опять идти к директору, уж очень не хотелось Фёдору идти к нему. Да и как? Придёшь и с порога: я согласен, так что-ли? Или же: мы с Васильичем поговорили, по сто пятьдесят замахнули и он сам сказал, что добровольно уступает мне должность начальника цеха, ещё хуже!
Но видать так уж мы устроены, а может это всё проделки подсознания, кто его знает, внутри себя Фёдор превратился в начальника цеха, а раз начальник, то и на происходящее вокруг него стал смотреть как начальник, хоть и маленький, но всё равно начальник. Но если на заводе, да будь ты хоть трижды начальником и всех цехов сразу всё равно ничего нового не увидишь, потому что за десять лет изучил свой завод вплоть до молекулярного уровня, то за проходной пока ещё вновь не испечённому начальнику Фёдору открылась картина жизни, да такая, на которую раньше он может просто внимания не обращал, а может быть должность не позволяла.
Сам того не желая, оно само-собой как-то получилось, стал Фёдор присматриваться к людям, прислушиваться к их разговорам, получается, стал интересоваться жизнью самых обыкновенных людей. Вообще-то на заводе тоже работают самые обыкновенные люди, но к ним, а что к ним присматриваться если, ну не всех конечно, но порядочно, как их самих, так и жизнь ихнюю наизусть знаешь?
Присматривался, прислушивался, и, доприсматривался, аж матерных слов не хватает. Дело было в супермаркете куда Фёдор по обыкновению заезжал после работы, ну чтобы пожрать что-нибудь прикупить. Хоть и не был Фёдор в еде привередливым, но водилось за ним: нет, нет, да и купит что-нибудь этакое, ну чтобы требуху свою потешить вкусненьким. Происходило это по принципу: на чём глаза остановятся, то и покупал заранее никаких планов на этот счёт, мол, сегодня куплю это, это и это у Фёдора никогда не было. Ладно, все мы не прочь себя побаловать, ну или домашних своих, это без разницы и ничего плохого в этом нет, наверное тоже так устроены. И вот Фёдор уже купил пачку пельменей, котлет полуфабрикатных, кетчупа, а то закончился, ну и ещё кое-что по мелочи, и пошёл по торговому залу с тем, чтобы высмотреть чего-нибудь этакого, вкусненького, как навстречу...
Навстречу Фёдору шла женщина, нестарая женщина, лет может быть сорока или около этого. Ну шла и шла, их много вокруг ходит и не только в супермаркетах, но эта... Фёдор сначала подумал: больная, а потом посмотрел ей в глаза и, ей богу, остолбенел. Глаза! Нет, это были не глаза. Это были две стальные только что на токарном станке обработанные непонятного предназначения детали. Взгляд только вперёд и застывший, как-будто по сторонам она совсем не умеет смотреть, как-будто глаза ей только для того и даны, чтобы смотреть как бы обо что не запнуться и не упасть. Жуткий взгляд, нечеловеческий какой-то. Фёдор тогда ещё подумал: наверное когда приговорённого на эшафот ведут у того взгляд повеселее, ну или по эмоциональнее. А тут, в глазах кроме стального блеска ничего нет, совсем ничего, наверное роботы так выглядят. В руках, да, именно в руках, корзинки при женщине не было, она держала: батон белого хлеба, фасованный, грамм на триста-четыреста, кусок дешёвой колбасы и пачку маргарина. Маргарина! У Фёдора чуть-было ноги не подкосились, когда он увидел этот маргарин. А чего тут догадываться?! Наверняка в руках женщины был её ужин, завтрак, а может быть даже и обед. Обалдеть! Раньше Фёдор даже и не задумывался над тем, как это можно хлеб намазывать маргарином, а потом это всё есть? Оказывается можно. Да и одета женщина была не ахти как. Нет, как раз одета женщина была даже с лёгким налётом вкуса и даже шарма, и одежда чистенькая, ухоженная, но, и это прямо глаза резало, одежда была бедной, невыразительной, о какой-либо моде и говорить не приходится.
Вот это так шандарахнуло Фёдора, что он аж забыл о баловстве своего желудка. Глядя на женщину и на её покупки Фёдор почему-то подумал: а чай-то хоть у неё есть или кипяток пьёт? Он даже было дёрнулся с тем, чтобы купить пачку чай и отдать её женщине, но остановил себя, понял что может оскорбить и унизить. Была бы бабушка, тогда другое дело, а тут женщина в расцвете лет, блин, дурацкие условности!
"Как же она живёт?! - глядя вслед удаляющейся женщине думал Фёдор. - А что если у неё семья? Тогда получается батон хлеба, шмат колбасы и пачка маргарина на всю семью? Лучше уж была бы одинокой, не так страшно, хотя для женщин одиночество и есть самая страшная на свете штука. Где же она работает, если вот так? На лицо вполне нормальная женщина, не пьяница, видно, может быть даже образование имеет. Может бюджетница какая-нибудь, ну типа библиотекаря, говорят у них зарплаты ниже не придумаешь?! Кто его знает, всё может быть".
Вопросы сыпались один за другим, а ответы, не было ответов, ни одного не было, ну хотя бы ради смеха. Вот тебе и жизнь, вот и удивляйся сколько твоей душе угодно. Сам Фёдор мало с кем общался вне завода, ну характер такой, поэтому слабо представлял себе, что происходит в других местах, где работают люди. На заводе, что на заводе, на заводе с этим более-менее порядок. Было конечно дело, это когда Фёдор только-только устроился, зарплату по полгода не выдавали, так, аванс дадут а остальное потом, мол, денег нет. Народ возмущался конечно, но не так чтобы очень, хоть что-то но есть, хоть и затягивали пояса, но с голодухи никого не шатало. Сейчас нормально, зарплату выплачивают аккуратно и вовремя, на банковскую карточку переводят. Большая или маленькая зарплата, ну это с чьей-то зарплатой сравнивать надо. Если взять того же депутата, то конечно маленькая, а если вот эту женщину, то, мда... Сейчас заводские работяги можно сказать чуток аж залоснились, не в смысле жрут в три горла, а в смысле: некоторые даже старые квартиры на новые, попросторнее, поменяли, ремонты в квартирах поделали, всякой разной бытовой техники понакупили, автомобилей, вон, перед проходной не протиснуться, а эта женщина...